— Ну так конфиденциальность нам неважна, — пожимает плечами он. — Если аппарат сгорит и рухнет — лишь бы не на голову кому. С тем же блоком РЭБ можно вообще не надрываться, я вашей сотовой сетью воспользуюсь: они открытый контракт дают, им тема тоже интересна.
За кадром остаётся тот понятный нам с ним момент, что в нашей с ним предыдущей практике текущая дислокация аппаратов была строго конфиденциальной. И, узнай о ней тот же сотовый оператор (как поставщик услуг передачи данных), в той же Столице всё могло закончиться намного сложнее.
— Не подумал. Каюсь.
— Ну хорошо, что я угадал, — нейтрально замечает он. — Что ты можешь быстро свалить — и дело повиснет. Я тактичный, — он улыбается во все тридцать два и откусывает булочку, которые потребляет, кажется, десятками. — Будешь?
— Боже упаси… теста сейчас точно не буду… В чём наш затык?
— Как фоговафивались, — он наконец справляется со слишком большим куском и продолжает уже нормально. — От тебя для начала оформление документов.
— На какую тему документы?
— Во-первых, надо принимать куда-то деньги от клиентов. В вашей местной юрисдикции, а не в Израиле. У вас с этим строго. Во-вторых, есть очень интересные заказы на срочную корреспонденцию в режиме реального времени между юридическими лицами. — Моше пристально смотрит на меня с каким-то нездоровым предвкушением. — А для того, чтобы я принял обязательства в адрес контрагентов нормально — и чтобы они мне поверили — для заключения снова договора нужен кто-то местный. Два в одном, так сказать.
— А ничего, что я несовершеннолетний?
— Ой, не парь мозги, — отмахивается он. — Как раз это гораздо менее серьезный барьер, моё израильское гражданство. Хочешь, прямо сейчас позвоним твоей блондинке-малолетке — и она на коленке двадцать три схемы нарисует, как всё сделать? И ещё про сто три сходных на словах расскажет?
— Точно. Про Хаас я почему-то не подумал…
Там же. Через час.
— Ну видишь, я же говорил, — Моше просто лучится позитивом и оптимизмом. — Теперь только один вопрос остался…
— Счета же Анна откроет. Ты дашь ей доверенность, а она заодно инвестицию от налогов освободит. Или я что-то не так в вашем разговоре понял?
— Да я не об этом, — досадливо кривится он. — Принципиальный вопрос: ставим мега-цель, вдвоём? Или так, по-быстрому поиграемся?‥ Уточняю исключительно затем, чтоб понимать, как самому относиться, — предвосхищает он рвущийся у меня наружу вопрос. — Если завязываемся всерьёз, я тут буду залипать надолго. И ближайшие пару лет от вас никуда не денусь. А если ты, как обычно, планируешь потом на что-то переключиться, то лучше сразу меня предупреди? Я не буду грандиозных ожиданий плодить, и просто домой через квартал вернусь.
— Как-то круто всё в меня одного упирается, — задумываюсь. — Вроде, я ж не такая большая персона, чтоб из-за меня твой план так радикально корректировался?
— Не скажи, — не спешит соглашаться он. — В вашей юрисдикции прозрачный бизнес будет делать или иностранец-дебил, до невозможности наивный и оторванный от реальности, или … Скажем, я с теми же Хаасами напрямую не сойдусь без тебя. Оформлять на себя всё законно — не вариант, пока я у себя там числюсь, — он неопределённо кивает в сторону монитора. — А кому-то ещё я настолько просто не доверяю, как тебе.
— А Чоу? — мне неожиданно приходит в голову мысль.
— Не в этом вопросе, — снова качает головой Моше. — Она, кстати, в моём же положении. Она может только юридическим лицом посоучаствовать. А мне это не интересно — у китайцев потом свои потоки денег и клиентов ловить… они со мной год поработают — а потом пятнадцать контор знаешь с какими бюджетами откроют? Причём, будет это исключительно мелкий, по их меркам, бизнес. С восьмидесятипроцентной дотацией от их развесёлого государства.
— Слушай, а что, тут буквально такой рынок, что есть из-за чего подобным образом огород городить?
— Триста тысяч отправлений в самый первый год, от пяти до двадцати пяти монет за отправление. Это стартовая ёмкость рынка, причём только в агломерации. Для меня деньги, для тебя деньги. Для китайцев — шелуха от кукурузы. Пока что. НО, — он тянется за второй булочкой. — Опыт на других рынках говорит: как только компания твёрдо проработает год, полтора, рынок начинает расти чуть ли не по экспоненте.
— За счёт чего?
— Формирование культуры потребления услуги, — он пожимает плечами. — Просто пока оно немного где есть, соответственно, у непричастных информации мало.
— Не вовремя. — Говорю честно, чтоб не тянуть резину.
— Ты обещал.
— Я смогу точно ответить недели через три?
— Откуда такой срок? — моментально впивается в меня взглядом израильтянин. — Почему не две недели, или не одна? Не давлю, — он предостерегающе поднимает руки. — Просто хочу понять твою логику, чтоб видеть перспективу.
— Во-первых, надо понять, когда Жойс встанет на ноги; и что для этого понадобится. Чоу обещала точный прогноз суток через пять, не раньше…
— А что там может быть?! — Фельзенштейн искренне не понимает.
