Он – умный, воспитанный мальчик. Каких она терпеть не может. И, конечно, его угораздило влюбиться в эту хулиганку, как только они оказались в одном летнем лагере. Фотография, сделанная тогда на "Полароид", на долгие годы стала для него больше, чем просто фото. Спустя годы он находит её. Способна ли она рассмотреть в нём больше, чем верного друга? Или так и останется недосягаемой девочкой с выцветшей фотографии? История о том, как безответная и платоническая любовь способна пережить взросление и разгореться в настоящее пламя. Не обжечься бы. Иначе эти чувства способны как разжечь настоящую страсть, так и испепелить обоих. Содержит нецензурную брань.
– Алло! Алло! Скорая?! Да алло же!!!
Пустая просёлочная дорога, обозлённый дождь и она. Мечущаяся в свете фар девушка, истерично кричащая в телефон.
На том конце трубки спокойный голос устало спросил:
– Оператор 112, что у вас случилось?
– Он… он… у него кровь! Он умирает? Скорее приезжайте!
Александра, или Алекса – как чаще звал её ОН – металась и не могла собрать мысли в кучу.
Из машины, в которой она не закрыла водительскую дверь, издевательски играла жизнерадостная музыка и противно пищала автоматика, требуя закрыть дверь.
А он, Сашка, её Сашка, которого она только-только обрела, лежал на земле в неестественной позе.
Алекса наклонилась и увидев растекающуюся по грязной земле кровь, взвыла ещё сильнее.
– Быстрее! Он же умирает!
– Спокойно. Назовите вашу фамилию, имя, отчество.
– Вы серьёзно? Машину высылайте!
– Девушка, – абсолютно металлическим голосом продолжила оператор. – Представьтесь.
– Касаткина Александра Владимировна.
– Что у вас случилось?
– Они его избили и сбежали! – Александра села на корточки, стоять сил уже не было.
– Вам требуется медицинская помощь, я правильно понимаю?
– Нет, бл@ть! Я звоню в 112, чтобы суши заказать!
– Девушка, держите себя в руках. Переключаю вас на 103. Будьте на линии.
Только Алекса хотела возмутиться, как на неё посыпались гудки. Долгие, громкие гудки. Когда они прекратились, девушка аж подскочила с земли.
И снова равнодушный, но уже другой женский голос.
– Скорая, слушаю.
Паника к тому времени уже сменилась на гнев. Александра, поглубже вдохнув, попыталась максимально – как ей казалось – спокойно объяснить.
– У меня избили парня. Сильно. Он без сознания, из головы кровь. – и голос предательски сорвался снова на крик. – Ему срочно! Слышите?! Срочно нужно в больницу! Он умирает!
– Представьтесь, как вас зовут?
Ошарашенная девушка аж убрала телефон от уха. Это всё больше проходило на издевательство.
– Касаткина Александра Владимировна. – прорычала она в трубку.
Но голосу было всё равно.
– Когда произошла драка?
– Вчера, твою мать! Я вас засужу всех, если сейчас же здесь не будет скорой!
– Где вы находитесь? – хладнокровности этой мадам можно было позавидовать.
– Мы… – Александра беспомощно огляделась. Она понятия не имела, что это за дорога. – Мы за городом. Дорога на Грушовое. Мы где-то рядом. Трассу слышно.
Дальше пошла бюрократическая телефонная волокита с попыткой узнать точные координаты, состояние пострадавшего. Бесконечно долгая и ненужная волокита.
Скорая приехала спустя такой промежуток времени, что совершенно не оправдывала своё название.
Водитель, грузный пожилой дядька с абсолютно лысой головой, выглядел очень спокойным. Даже слишком. Видимо, работа накладывает свой отпечаток равнодушия. Или хладнокровности. В то время, как Александра уже не знала – орать или падать в обморок от паники, ужаса, который сковал льдом всё тело. Она с трудом говорила, с трудом соображала. Казалось, что они специально долго возятся, тянут время, поэтому она постоянно пыталась торопить врачей, кричала. Матом.
Женщина-врач, уже запрыгивая в скорую, попыталась сделать замечание:
– Девушка, я всё понимаю, но можно поменьше матов?
– Вы мне предлагаете Пушкина цитировать? – огрызнулась Алекса в ответ. Уши заложило и, кажется, мозг тоже. Она в шоке смотрела на закрывающиеся двери.
– А я? А мне как?!
– Машина ваша? – неуклюжей «утиной» походкой подошёл водитель.
– Да.
– Садитесь за руль, – с прежним спокойствием говорил седой водитель скорой, – езжайте максимально близко, я буду заранее включать поворотники. Ехать будем быстро, старайтесь не отставать, чтобы не потерять нас из виду.
Алекса кивала, пытаясь уложить всё в голове.
– Ну и чего замерла? По матрёшкам и погнали!
– К-куда? – неожиданно, непонятные «матрёшки» вернули её в реальность.
– В машину, – легонько хлопнув растерянную и уже продрогшую девушку по плечу, водитель поспешил в кабину.
Она рванула к машине, которая продолжала противно пищать, требуя закрыть водительскую дверь. Хлопнув дверью и выключив магнитолу, она глубоко вздохнула. Всё, истерить некогда. Теперь нужна была полная концентрация.
Ехать за скорой, нестись на красный и пролетать перекрёстки оказалось той ещё задачей. Конечно, она и в обычной жизни часто пролетала на жёлтый, но тут всё было на грани! Хотя спроси, какой дорогой они ехали или и куда, вообще – ничего не вспомнить! Александра, как бык за красной тряпкой, мчалась за пытавшимся убежать, белым пятном скорой. В голове играла какофония из воя сирены, скрипа дворников и барабанящей дроби дождя. А в мозгу дробь выдавал стук сердца.
Нет! Он не может умереть. Нет. Не сейчас. Не так.
«Что там внутри скорой? Он жив? Почему так долго едем?»
Она бубнила это всю оставшуюся дорогу, безуспешно вытирая с лица следы дождя. И собачонка, сидящая на панели, привычно соглашалась, интенсивно кивая своей пластиковой головой.
.. Кажется, не оттуда начался рассказ. Совсем не оттуда. Началось-то всё намного раньше. Намного…
