– Что – примерно? Кто говорил о дикой фантасмагории в России, о гибели большевиков?
– Я понял, что вы. Так поняли все русские люди.
– Русские люди! – воскликнул Алехин. – Врете вы, как цепной пес!
– Очень приятный комплимент для газетного репортера, – невозмутимо ответил Заливной.
– Вот я сейчас пойду к Семенову, он вам пропишет комплимент! – пригрозил Алехин.
– Семенова нет, есть Чебышев, – все еще стараясь сдерживаться, заметил Заливной и вдруг не сдержался и закричал: – Идите! Жалуйтесь! Знаете, господин Алехини, – процедил он сквозь зубы, – вы-то нам давно уже известны! Русские люди! А где вы были, когда наши русские люди погибали в войсках Врангеля, Колчака?! Где?! В Коминтерне работали, в Угрозыске, помогали большевикам ловить бандитов. А бандиты-то эти были чаще всего именно наши русские люди. Эх вы… чемпион мира!
– Хотите и вашим и нашим, одной, простите, на двух стульях сидеть. Не удастся!
– Это не ваше дело!
– Нет, мое дело. Кстати, я читал советские журналы – вы и туда пишете. Кое-кто все еще до сих пор считает вас там своим. «Алехин уехал ненадолго. Побьет Капабланку и вернется». Попробуйте теперь!
Последние слова Алехин услышал, когда открывал дверь в комнату редактора. Из-за стола навстречу ему поднялся грузный Чебышев. С протянутой рукой он шел к Алехину, не спуская с него пристального взгляда маленьких рачьих глаз.
– Здравствуйте! – Алехин пожал протянутую ему толстую влажную руку бывшего прокурора. – Я к вам с жалобой: ваш репортер умышленно исказил мою речь в Русском клубе.
– Это плохо, плохо, – успокаивал пришедшего Чебышев. – Присядьте, пожалуйста, – указал он Алехину на кресло, сам снова устраиваясь за письменный стол.
– Так что же произошло? – подчеркнуто спокойно спросил он Алехина.
– Вот здесь написано о фантасмагории и прочем, – протянул Алехин газету Чебышеву. – Это же не я, а вы говорили!
– Я? – протянул Чебышев. – А в вашей речи разве ничего подобного не было?
– Нет. Я говорил о русских людях, об эмиграции.
– А насчет грозных сил? Помните?
– Ну, это было, но тут такое наплетено?!
– Дорогой Александр Александрович! – назидательно произнес Чебышев. – Вы знаете принцип порядочной газеты: если в заметке есть хоть пять процентов правды, вся заметка правильна.
– Ну, если таков принцип порядочности, вы меня извините! – развел руками Алехин. Он вынул портсигар и нервными движениями зажег сигарету.
– А что вас, собственно, беспокоит? – спросил Чебышев после небольшой паузы. – В Париже это только прибавило вам авторитета.
– Да, но ведь эта заметка ложь, неправда! – продолжал настаивать Алехин.
– Так нужно, дорогой господин Алехин. Нужно!
– Кому?
– Вам, мне, всем, кто был в Русском клубе! Всем русским людям, лишенным родины. Это политика.
– Я не хочу вмешиваться в вашу мелкую политику!
– Мелкую?! – посмотрел в глаза Алехину Чебышев. – Так знайте: эта политика кормит двести тысяч эмигрантов во Франции! Приют им добывает, кусок хлеба.
– Причем здесь я? – Вы – чемпион мира, шахматный король. Если хотите знать, вы, Шаляпин, Рахманинов – наше знамя.
– Но я не хочу ссориться с Россией. Это моя родина.
– Это и моя родина, – утвердительно качнул головой Чебышев. – Но там большевики. А кто они для нас? Они отняли и у меня, и у вас все, что мы имели. Вы же дворянин! Против чего вы возражаете?! Крах большевиков действительно неизбежен. – Чебышев протянул собеседнику пачку газет. – Кошмар, который окутал Россию, на самом деле скоро развеется. Об этом говорят и во Франции, и в Англии, и в Америке. Во всем мире!
Алехин замолчал, умолк и Чебышев. После небольшой паузы бывший прокурор продолжал:
– Так что извините, что немного подправили ваши слова, – обратился он к Алехину. – Так было нужно. Да и поздно теперь говорить об этом.
– Как поздно? Почему? – не понял Алехин.
– Я только что хотел вам звонить. Мы помещаем в газете вот такую информацию. Из русских газет. Прочтите!
Чебышев протянул Алехину листок бумаги. Чувство недоброго охватило Алехина, когда он брал бумагу из толстых пальцев редактора. Да и взгляд бывшего прокурора сулил мало приятного.
«…После речи в Русском клубе, – читал Алехин заключительные строки, быстро пробежав описание банкета, – с гражданином Алехиным у нас покончено. Он наш враг, и только как врага мы отныне должны его трактовать. Тот, кто сейчас с ним хоть в малой степени, – тот против нас. Н. Крыленко».
Хотя он только что затушил окурок сигареты, Алехин вновь вынул портсигар и зажег новую сигарету.
– Да, – тихо проговорил он после паузы. – То-то я получил телеграмму от Грекова – он отказывается от моего сотрудничества в журнале «Шахматы».
– А от брата ничего не получали? – спросил Чебышев.
– А откуда вы знаете, что у меня есть брат?
Алехин взял протянутый листок. В нем было написано: «Я осуждаю всякое антисоветское выступление от кого бы оно ни исходило, будь то, как в данном случае, брат мой или кто-либо другой. С Александром Алехиным у меня покончено навсегда. Алексей Алехин».
Алехин, опустив голову, скрыл от Чебышева лицо.
