Затем, переодевшись под бригаду плотников-шабашников, с топорами и пилами /карабины в мешках, револьверы - под рубахами/, группа захвата, вернее, группа уничтожения пешком отправилась в Нижний Шибряй. Всего пошло 9 человек: Михаил Иванович Покалюхин, оперативник Иосиф Янович Беньковский, бывший командир Особого /находившегося всегда при антоновском Главоперштабе/ повстанческого полка Яков Васильевич Санфиров - житель села Калугине Кирсановского уезда, два бывших антоновца из небольшого повстанческого отряда Грача /Афанасия Евграфовича Симакова/ - крестьяне деревни Леоновка Трескинской волости Кирсановского уезда Егор Ефимович Зайцев и Алексей Игнатьевич Куренков, бывший антоновец из 14-го Нару-Тамбовского /Хитровского/ полка Михаил Федорович Ярцев, два секретных агента ГПУ по кличкам Мертвый и Тузик - бывшие антоновцы из села Паревка Кирсановского уезда Ефим Николаевич Ластовкин и Никита Кузьмич Хвостов, а также начальник милиции 1-го /Уваровского/ района Борисоглебского уезда Сергей Михайлович Кунаков.
Из перечисленных девяти человек Антонова лично знали шестеро: Покалюхин /плохо/, Санфиров, Ярцев, Зайцев, Куренков
и Ластовкин. Последний был настроен против Антонова злее всех. Причину этой ненависти выяснить с документальной точностью не удалось. По недокументальным же сведениям, во время антоновщины какие-то мятежники убили жену Ластовкина, который в отместку за это якобы поклялся убить самого Антонова.
Определенный интерес представляет и Егор Зайцев. И вот почему. 9 мая 1922 года в селе Алексеевка Борисоглебского уезда был арестован некий А. И. Коваленко - внешне похожий на Антонова беженец из голодающего Поволжья. Когда доставленного в Тамбов Коваленко показали 24 мая бывшим антоновцам Санфирову и Куренкову, то они в один голос заявили, что это не Антонов. А вот Зайцев, приглашенный на опознание в тот же день, но отдельно от Санфирова и Куренкова, заявил, что показанный ему человек - "Антонов, которого я знаю хорошо по прежнему пребыванию в банде". Что же толкнуло Зайцева на лжесвидетельство? Желание ввести чекистов в заблуждение и тем самым хоть как-то помочь настоящему Антонову? Или все же Зайцев мало знал Александра Степановича? Вопросы, вопросы...
Уже около восьми часов вечера восемь "плотников" и шедший чуть сзади начальник Уваровской милиции Кунаков /его Покалюхин взял с собой главным образом для того, чтобы тот оперативно вмешался, если вдруг "шабашников" задержат какие-нибудь сверхбдительные сельские активисты/ пришли, наконец, на дальнюю нижнешибряйскую окраину, именуемую Кочетовкой, где стоял дом Катасоновой. Окружая избу они увидели, как из нее шустро выскочил старик - 66-летний местный крестьянин-бедняк Иван Михайлович Ломакин. На вопрос, что он делал в доме Катасоновой, Ломакин ответил, что приходил попросить бумаги на курево у квартирантки-учительницы, но ее нет дома.
Отпустив старика, Покалюхин, Санфиров и Ластовкин вошли во двор и постучали в запертую дверь сеней - единственный вход в дом. На их стук сзади, из сарая, подошла сама Катасонова, которая на вопрос, кто находится у нее в доме, ответила, что никого там нет. Потом добавила: "Был какой-то тип из Тамбова, приезжал купить пшена и перед обедом уехал".
В это время дверь сеней приоткрылась, и в проеме мелькнул кто-то из Антоновых. В него тут же, без всякого предупреждения, выстрелил из браунинга Ластовкин. Не попал. Антонов метнулся обратно в дом, заперев дверь изнутри.
Только после этого инцидента Катасонова призналась Покалюхину, что в доме находятся двое вооруженных неизвестных, именующих себя Степаном и Матвеем; они пришли к ней прошлой ночью на свидание с приезжим из Тамбова и с наступлением темноты должны уйти. На предложение Покалюхина передать своим "гостям" записку Катасонова ответила категорическим отказом - боюсь, мол, убьют. А на вопрос, как можно взять их без жертв, заявила: "Это сделать никак нельзя, и вас, бедняжки, они всех побьют".
В этот момент слева /если смотреть со двора/ прогремело несколько выстрелов. Это два поста оцепления /бывшие антоновцы Ярцев и Зайцев/ встретили и пресекли огнем попытку братьев Антоновых выскочить через окна северного торца дома.
Перебегая по кругу от одного поста к другому, Покалюхин заметил, что из одного окна выстрелы раздаются чаще всего, и приказал бывшему командиру Особого антоновского полка Санфирову бросить туда гранату, которая, однако, угодила в оконную раму, отлетела назад и разорвалась на земле, едва не задев своими осколками бросавшего. Больше гранат ни у кого не было.
Первые сумбурные минуты боя миновали, и Антонов разглядел среди стреляющих в него людей знакомые лица своих бывших сподвижников и принялся их стыдить:
- Яшка, Лешка, что вы делаете?! Кого вы бьете?!!
- Довольно, Александр Степаныч, - неуверенно огрызались в ответ Яков Санфиров и Алексей Куренков. - Поиграл и будет!
Так как дело шло к сумеркам, а результатов осады все не было, Покалюхин приказал поджечь дом и усилить обстрел окон. Через полгода он вспоминал:
