— Значит, мы коллеги по факультету.
Он принялся расспрашивать меня о Ф. Е. Корше, о
моих профессорах Покровском и Грушке, о Ключевском,
которого особенно любил. Выслушав мой рассказ о беседе
Чехова с Ключевским, происходившей при мне, Алек
сандр Александрович заметил:
— Чехов вечно учился и школил самого себя: в соб
ственной жизни он был одновременно и зрителем, и дей
ствующим лицом. И до конца продолжал подниматься по
незримой лестнице.
5
Перед отъездом в Москву я еще раз зашел к Блоку
взять рукопись для нашей редакции.
По телефону он просил меня приехать утром. Ровно
в одиннадцать часов я был на Малой Монетной.
Александра Александровича застал я в одиночестве
на столе бутылка и две рюмки.
— Вот и прекрасно, садитесь, будем пить коньяк.
После трех рюмок я встал: мне надо было спешить
Александр Александрович не отпускал меня. Он начал
читать наизусть пародии Буренина на свои стихи.
— Что ни говорите, талантливо; мне положительно
нравится.
Мы выпили еще по рюмке и расстались.
6
На Святках я обдумывал рассказ о декабристе Батень-
кове, просидевшем в Петропавловской крепости двадцать
лет. Что мог слышать заключенный, кроме боя часов и
51
музыки крепостных курантов? Скрипел ли над ним от
сильного ветра на колокольне железный ангел? Но, мо
жет быть, ангел запаян? Я написал Блоку о моих сомне
ниях и тотчас получил от него уведомление, что ангел
действительно скрипит. Александр Александрович ночью
ходил его слушать.
7
Воспой 1912 года петербургский журнал «Современ
ник» пригласил меня заведовать литературным отделом.
Я превращаюсь в оседлого жителя северной столицы; те
перь мои встречи с Блоком из редких и случайных ста
новятся постоянными.
Прежде всего я предложил ему сотрудничать в «Со
временнике»; для первого знакомства Блок дал журналу
статью о Стриндберге.
Нередко он приглашал меня к себе обедать. Живо
помню эти летние петербургские дни, эти молчаливые
обеды в обществе Блока и его жены, Любови Дмит
риевны — дочери знаменитого химика Менделеева. Помню
нервную напряженность за столом. Нельзя было не заме
тить, что в этой семье не все благополучно; подчас мне
казалось, что Блок приглашает меня только для того,
чтобы не оставаться наедине с женой. Любовь Дмит
риевна раз даже сказала супругу обидную колкость.
В ответ Александр Александрович с улыбкой заметил:
— Кажется, разговор начинает принимать неблаго
приятный оборот.
В домашней обстановке Блока неуловимо ощущается
присутствие того, что принято называть «хорошим тоном».
На всем отпечаток изящества и тонкого вкуса; только не
уклюжая красного дерева конторка Дмитрия Ивановича
Менделеева нарушает строгий стиль кабинета.
— Это был тяжелый ч е л о в е к , — отозвался при мне
Блок о покойном тесте.
8
Прекрасный июньский полдень.
Вместе с Блоком я еду в Териоки; там на дачной сце
не идет спектакль с участием Любови Дмитриевны.
52
Блок не в духе.
Ему неприятно видеть жену на театральных подмо
стках. В талант ее он не верит и едет с величайшей не
охотой. Вот почему он так лихорадочно возбужден.
По пути Александр Александрович указал мне истори
ческий «крендель булочной», воспетый в «Незнакомке».
На солнце он действительно золотился.
Еще перед отъездом, на Финляндском вокзале, по
встречался с нами и поехал вместе московский художник
H. Н. Сапунов — молодой человек в кофейном котелке и
широком голубом галстуке.
Заговорили о счастье.
— Счастливых людей не в и д н о , — заметил я, — где
они?
Блок кивнул на Сапунова:
— Да вот счастливый человек.
В Териоках мы прямо с вокзала отправились в театр.
Труппа занимала поместительную дачу близ моря с боль
шим старинным домом и пышным садом.
К вечеру приехали поэты Пяст и Княжнин. Все мы
присутствовали па спектакле.
Помнится, шел отрывок из комедии Гольдони; 4 перед
началом режиссер с плащом на руке и розой в петлице
произнес со сцены вступительное слово. Любовь Дми
триевна играла из рук вон плохо.
Неестественное возбуждение Блока сменилось угрю
мостью.
9
Через неделю я собрался на Кавказ.
Накануне отъезда сажусь у себя обедать и вижу из
окна подъезжающего на извозчике секретаря «Мусаге-
та» — А. М. Кожебаткина. Ко мне вошел он грустный и
озабоченный.
— Что случилось?
— Сапунов утонул.
Мне вспомнились слова Блока: вот счастливый чело
век.
От Кожебаткина узнал я печальные подробности.
В Териоках Сапунов собирался писать для театра де
корации. Как-то поехал он кататься на лодке с поэтом
Кузминым и двумя дамами. На взморье лодка опрокину
лась. Спаслись все, кроме Сапунова.
53
Весь этот вечер и всю ночь до рассвета мы с Коже-
баткиным скитались по городу в автомобиле. Заехали и
на Стрелку. Море как зеркало, а мне все грезится, что
вот-вот сейчас всплывет перед нами утопленник в голу
бом галстуке.
10
Всю зиму 1913 года встречаюсь я с Блоком то у Алек
сея Михайловича Ремизова, то у Бориса Михайловича
Кустодиева, лепившего большой и очень схожий бюст
Блока 5. Тогда же я задумал роман; одному из героев
намеревался я придать черты Александра Александрови
ча. Благодаря этому случайному обстоятельству сохрани
лось кое-что из моих разговоров с ним. Привожу эти не
связные отрывки (материалы неоконченного романа) в
