Искусство есть балансирование на границе жизни и смерти. Перед художником все время стоит вопрос: родится у него нечто живое — или оно тут же умрет? Муку творчества Блок уже изведал и хочет еще большего страдания. Хочется поставить жизнь на карту — и он просто находит повод для этого. Он привносит в объяснение с Любовью Дмитриевной такой драматизм, которого пока нет в их отношениях. Может быть, предчувствуя, что драма будет. Судьба выберет одну из двух болей – мгновенную боль гибели или долгую, протяженную боль дальнейшей жизни.
Так завершается стихотворение «Ты свята, но я Тебе не верю…», помеченное датой «29 октября 1902». Гибельный экстаз. Эмоциональное вживание в самый процесс смерти.
Примечательно, что всего за четыре дня до этого написаны стихи совсем не трагические:
Кстати, здесь в блоковском поэтическом языке впервые возникает сочетание «Прекрасная Дама». Финал звучит с редкой просветленностью:
(«Вхожу я в темные храмы…»)
Желание гибели рождается, возникает не из житейского уныния, а от ощущения полноты единения с миром. Но и перенапряжения душевных сил. Счастье в этой ситуации кажется уже невозможным:
Стихотворение «Мне страшно с Тобой встречаться…» написано 5 ноября, за два дня до решительного объяснения.
Ответ на вопрос «Быть или не быть?» Блоку дала не Любовь Дмитриевна, а жизнь как таковая, само бытие, с которым ему удалось столь мучительным образом выяснить отношения. И навык готовности к смерти ему еще пригодится не раз.
По возвращении со свидания Блок заносит в дневник довольно эксцентричную запись:
«Сегодня 7 ноября 1902 года – совершилось то, чего никогда еще не было, чего я ждал четыре года. Кончаю как эту тетрадь, так и тетрадь моих стихов сего 7 ноября (в ночь с 7-го на 8-е)
Прикладываю билет, письмо, написанное перед вечером, и заканчиваю сегодня ночью обе тетради. Сегодня — четверг. Суббота — 2 часа дня – Казанский собор.
Я — первый в забавном русском слоге о добродетелях Фелицы возгласил.
Ал. Блок
Город Петербург.
7— 8 ноября 1902».
Написано в веселом возбуждении, причем автор явно подшучивает над собой. Что значит в конце приблизительная цитата из Державина? Что, воспев Прекрасную Даму, автор тоже «памятник себе воздвиг чудесный, вечный»? Или что он немножко не в себе: Блоку наверняка были известны стихи, написанные в старости Батюшковым, тридцать лет как пребывавшим в сумасшествии и бессознательно подражавшим державинскому переложению Горация: «Так первый я дерзнул в забавном русском слоге…» Этот момент у Блока — явно игровой.
«Чего я ждал четыре года»… Биография подправляется задним числом: в 1898 году у Блока еще не было отчетливого намерения соединить жизнь с Любовью Дмитриевной, еще продолжались отношения с Садовской, «…то, чего никогда еще не было…» — это скорее относится к соединению линий поэзии и жизни. Не только Любовь Дмитриевна решилась наконец — Блок тоже решился.
Начинаются поиски общего языка. Написав Блоку: «Мой милый, бесценный Сашура, я люблю тебя!
Письма Любови Дмитриевны проще, безыскуснее, но и она стремится настроиться на высокий эмоциональный градус: «Твои письма кружат мне голову, все мои чувства спутались, выросли; рвут душу на части, я не могу писать, я только жду, жду, жду нашей встречи, мой дорогой, мое счастье, мой бесконечно любимый!»
Любви еще нет, есть только воля к любви с обеих сторон. Блок упоен своим чувством, это чувство он и любит – тем более что после условно пережитой гибели он возродился как поэт. Любовь Дмитриевна упоена своей причастностью к высокому – это для нее главное. Что касается земной стороны отношений – тут скоро выявится фатальная дисгармония.
«Думаете, началось счастье? — началась сумбурная путаница. Слои подлинных чувств, подлинного упоения молодостью — для меня, и слои недоговоренностей и его, и моих,
