Александр Дюма Великий. Книга 2 полностью

Я привожу эти стихи полностью, дорогие читатели, не для того, чтобы гнать строку, но чтобы вы были ко мне снисходительней за то, что я даю вам случай перечитать это чудо, ранее навязав вам чтение энного количества стихов Александра. Публикация «El Desdichado» (Обездоленный, исп. — Примеч. пер.) 10 декабря 1853-го в «Мушкетере» сопровождалась «Беседой с моими читателями», в которой Александр объясняет, что «время от времени, когда он был поглощен какой-то работой, фантазия, сумасбродная хозяйка дома, тотчас же изгоняла из дома разумность, которая жила там лишь на правах любовницы». И тогда он становится «то царем Востока Соломоном, заклинающим духов своей соломоновой печатью и ожидающим свою царицу Савскую <…>, то султаном Гера-Гераем, князем Абиссинским, правителем Египта, бароном Смирны, и он писал мне, видя во мне своего сюзерена, чтобы испросить разрешения объявить войну императору Николаю. В другой раз полагал он себя безумцем и рассказывал, как им стал, с таким радостным воодушевлением, переживая перипетии столь забавные, что каждому тотчас хотелось тоже стать безумцем и последовать за столь увлеченным проводником в страну его химер».

«Химеры», так назывался сборник сонетов, в который входил и «El Desdichado», были опубликованы в январе 1854 года вместе со сборником новелл «Дочери огня», который Жерар посвятил Александру в благодарность «за несколько одних из самых очаровательных ваших строчек на надгробии моему разуму». За сим Жерар оставляет Наполеону Малому объявить, вместо себя, войну русскому царю Николаю I, а сам отправляется проводить дни то в Германии, то в клинике доктора Бланша, где навещает его Александр. Жерар рассказывает ему тогда, что он нашел «заклинание, с помощью которого можно овладеть перстнем царя Соломона, тем самым знаменитым перстнем, что укрощает демонов. Мы помним, что однажды в «сумасшедшем доме Палермо» Александр уже погружался в мир безумия, так же погружается он и в мир Жерара. В действительности, на сына Генерала с его маниакально-депрессивным психозом и на отца подверженного циклотимии Дюма-сына «разговоры безумцев оказывают чрезвычайное влияние… вплоть до того, что в какой-то момент я начинаю сомневаться, в здравом ли я уме». Итак, он находит совершенно естественными рассказы Жерара о его предшествующих жизнях и о стихах, навеянных накануне мелодией, услышанной сто лет назад, когда он был племянником Рамо. Александр просит у него эти стихи для своей дочери Мари. Жерар соглашается сделать сей подарок с тем большей охотой, что последние подаренные ей его стихи были слишком печальны, что позволяет предполагать возможную эпизодическую связь между ним и Мари Дюма. И не явились ли те умственные расстройства, которые все определенней проявляются у дочери Александра, в какой-то степени результатом воздействия на нее Жерара, еще когда она была девочкой? Жерар достает из карманов множество обрывков бумаг. Соединяет вместе некоторые из них и диктует Александру: