Выход книги приурочен к юбилею Александра Градского. Масштабы «родителя русского рок-н-ролла» трудно переоценить, о чем бы ни шла речь: наставник, композитор, личность. Подтверждение тому можно найти в беседах и интервью, собранных в этом издании. Андрей Макаревич, Евгений Евтушенко, Александр Буйнов, Евгений Маргулис и другие, не менее известные нам персонажи, поведают о случаях, пересечениях, курьезах, о нем. А Градский, в свою очередь, о других, с присущей ему искрометностью.
Издательство благодарит автора за предоставленные фотографии из личного архива.
Фотография на обложке – Марии Градской.
Фотографии во вкладках – из личного архива Александра Градского, архива ИД «Новый Взгляд» (NewLookMedia.ru), Александра Алейникова, Сергея Горбунова, Бориса Мазура, Руслана Рощупкина («Первый канал»), Никиты Симонова («Москва 24»), Лилии Шарловской («Музыкальная правда»).
Это не биография Александра Градского.
Во-первых, он сам не готов к детальному изложению хроник своего взлета на вершину музыкального Олимпа. А во-вторых, образ АБГ в настоящий момент основательно мифологизирован, и поэтому даже мемуары в исполнении самого объекта наблюдения были бы встречены публикой амбивалентно; ну а уж когда речь идет о пристрастных экзерсисах «журналюги» (© А. Градский), то подобный труд по многим параметрам можно отнести к делам Сизифа.
Вне сомнения, для своей так называемой ядерной аудитории Александр Градский и после ухода из «Голоса» персонифицирует этот проект; да и для массового зрителя – тоже, в известной степени.
Собственно, первую книгу о Маэстро я так и назвал: «The Голос».
Те заметки были подписаны в печать буквально через пару недель после завершения первого сезона музыкального ТВ-действа, которое три года спустя было признано лучшим шоу этого жанра в России.
Поэтому мне очень повезло тогда с выбором названия. И персонажа. Книга трижды переиздавалась. На нее писали разномастные рецензии. Некоторые я собрал в отдельный раздел этой книги, который называется «После "Голоса". Приложение».
Объясню почему. Я сделал выводы. Работу над ошибками, так скажем. В данной книге к минимуму сведены оценочные экзерсисы, тут нет никакой хронологической структуры. В основном здесь – прямая речь коллег АБГ. И его собственная, конечно же.
Впрочем, никакие диалоги не могут в полном объеме отштриховать портрет гения, который однажды так верно приговорил: «Сколь ни рисуй себя с великими – не станешь лучше рисовать».
Да, именно так – гения. И я таковым числю Александр-Борисыча, хотя он порой в открытую декларирует, что это лишь
Да, человек весьма непростой: сложный, трудный для общения и восприятия. Но аутентичный, спору нет.
В этой части я собрал свои собственные беседы с АБГ: не только телевизионные и газетные, но и кухонные, скажем так.
Некоторые записаны уже после выхода первой книги «The Голос», хотя, само собой, через ступени уже описанной однажды биографии не перескочишь и некоторые моменты, о которых Градский рассказывал много и многим, здесь освещены тоже, иначе это были бы заметки о каком-то человеке, природе неведомом.
Нюанс. Иногда мы на «ты», иногда на «вы». Здесь вот какое дело. Конечно, когда собеседники знакомы много лет, им комфортнее общаться фамильярно, однако среди ядерной аудитории Градского (в силу того, что в творчестве Александра Борисовича прорисовывались компоненты и бардовского, условно говоря, вектора) есть представители страты, которую Иван Ильин описывал как «русскую полуинтеллигенцию»: эти трепетно относятся к своим кумирам и, подозреваю, не знают, что исполнителю пахмутовского хита «Как молоды мы были», например, ведомо слово «жопа», не говоря уж об обсценной лексике. Вот ради того, чтобы не травмировать «культурных» амикошонством, я иногда общался с Маэстро в эфире с нарочитой дистанцией, что, по мне, лишь придавало беседе адекватную тональность.
Этот наш разговор про оперу «Мастер и Маргарита» записан был еще до выхода первой книги о Градском. Но у меня как-то руки не дошли не то что запись опубликовать, но даже расшифровать. А сейчас мне кажется интересным Александра Борисовича послушать. Это было до открытия театра «Градский Холл» – Маэстро рассуждал о вокальных ресурсах державы в презумпции тотального дефицита этих самых голосов. И, стало быть, о невозможности сценического воплощения своего замысла.
– Ты говоришь, что не сможешь найти хотя бы дюжину новых исполнителей, таких, которые могли бы спеть нужные партии?
