Оля никогда не слышала, чтобы он так с ней разговаривал. Она быстро села на своё место и слёзы потекли рекой. В голове был суровый ответ Миши.
Сегодняшние пары для Миши и Оли тянулись очень долго. Я заметил, что Миша грустный, но как ни пытался выведать у него, что случилось, он не отвечал.
После занятий Оля быстро ушла к Насте, а мы с Мишей медленно шли домой.
— Миша, что всё же случилось?
— Да, Оля предала меня. Она любит Пашу.
— С чего ты это взял?
— Она сегодня с ним целовалась. Ну, почему она со мной так жестоко? Я что, мало её люблю? Или мало внимания уделяю?
— Ну, что ты! Нет, конечно. Может, это чудовищная ошибка?
— Ага, ошибка. Пол техникума видело их поцелуй.
— Ты не переживай, а разберись. Поговори с ней.
— Вот сегодня и состоится разговор.
— Пока.
Он убежал в сторону дома. Я прекрасно знал, что твориться у него в душе. Я пошёл к Настеньке.
В это время к Насте пришла расстроенная Оля, чуть ли не рыдая.
— Что случилось? — встретила Настя вопросом подругу.
— Настя. — говорила Оля плача. — Я разрушила свою любовь.
— Я ничего не пойму. Расскажи всё по порядку.
— Я целовалась с Пашей на глазах у Миши, конечно, не специально. Он меня теперь не простит. Настя, мне так плохо. Я люблю Мишу больше жизни.
Оля зарыдала. Они обнялись, и Настя успокаивала её, говоря:
— Успокойся. Он всё поймёт и простит. Это же было минутное помутнение разума?
— Конечно, но он меня не простит!
— Только ты ему всю правду расскажи, как было.
— Хорошо.
Вдруг в дверь постучались. Это был я. Мне открыла дверь Людмила Сергеевна. Я прошёл в комнату. Настя с Олей разговаривали. Мы с Настей обнялись и поцеловались.
— Ну, спасибо. Я пойду.
— Иди. Знай, не обманывай его, и он тебя обязательно простит.
Оля ушла в растрёпанных чувствах. Настя передала мне всё, что ей рассказала Оля.
— Как ты думаешь, Миша простит её? — спросила Настя, закончив рассказывать.
— Конечно простит. Он же любит её больше жизни! Как я тебя.
— Я тебя тоже очень люблю!
Мы снова обнялись. Настя, держась за мои руки, встала. Она чувствовала, что вот-вот шагнёт и сделала усилие. Её правая нога чуть-чуть продвинулась вперёд. Я это заметил и сразу крепко обнял её. У неё от боли и от радости потекли слёзы. Я её сразу посадил на кровать, и мы начали целоваться. Между поцелуями я ей шептал:
— Молодец милая. Я знал, что ты сможешь.
— Это всё только ради тебя, любимый, и нашей любви. Мама. — позвала Настя, чтобы обрадовать её.
Пока Людмила Сергеевна шла, мы целовались. Мы были безумно рады, что Бог сделал такое чудо.
— Что случилось? — спросила Людмила Сергеевна, вбежав в комнату.
— Мамочка. — сказала Настя со слезами радости на глазах. — Я сделала шажок.
— Господи. — начала она, обнимая дочку. — Господи, спасибо тебе. Молодец, молодец доченька. — она обняла нас обоих. — Дети мои, я так рада за вас. Это Бог наградил вас за вашу крепкую любовь.
У всех нас больше не было слов. То, что Настя шагнула, это — большое достижение.
В это время Оля шла на свидание с Мишей. Внутри всё дрожало, шемило и болело. «А вдруг Миша не простит меня?» — вертелась в голове мысль, и от этого было ещё хуже. Она сама себя ненавидела за то, что поцеловала другого. Это же предательство! Она вспомнила Настю. Ведь Настя просто пошла на свидание с другим, и то ужасно переживала, а тут поцелуй. Да и ещё у него на глазах. Она представила, что видит, как Миша целуется с другой, и ей стало очень больно.
Оля пришла первая, и очень переживала, что Мишенька не придёт, хотя сама пришла на тридцать минут раньше.
Миша шёл на свидание к Оле, но ему не хотелось видеть её сегодня. Он не мог простить её поцелуй с другим. Её поцелуй с другим был у него перед глазами, как будто крутили кино, где его любимая предаёт его, целуя другого также, как и его, и он от этого чувствовал боль, как будто прошлись лезвием по сердцу. Он знал, что сейчас Оля будет оправдываться, но какие могут быть оправдания, когда он всё видел своими глазами.
Миша издали увидел, что Оленька уже ждёт его. Ему ужасно захотелось подбежать, обнять и расцеловать, но воспоминания о сегодняшнем поцелуе остановило его.
— Привет. — сказал он холодно, подойдя к Оле.
Она хотела броситься к нему в объятья, но увидела в его глазах презрение, и понимала, что заслуживает этого.
— Привет. Мишенька, прости меня. Я тебя очень сильно люблю!
Её слова, как и прежде, обжигали душу, но он решил так быстро не прощать ей тот поцелуй.
— Любишь? — переспросил он, как бы удивляясь. — Тогда как объяснишь сегодняшний поцелуй с Павлом?
— Это было минутное помутнение разума. — сказала Оля, вспоминая слова Насти. — Он первый меня поцеловал.
— А ты, вместо того, чтобы вырваться, начала его целовать. Так?
