Без малейшего колебания Александр III ответил:
– Я всегда буду уважать волю отца. Велите печатать завтра же.
Но глубокой ночью министр внутренних дел получил распоряжение приостановить печатание манифеста. Это явилось результатом тайного совещания, которое абсолютистская группа устроила в Аничковом дворце.
Уступая страстным мольбам своих приближенных, молодой царь решил отсрочить исполнение отцовского завещания. Потребовалась, однако, вся энергия и пламенное красноречие знаменитого обер-прокурора Святейшего синода, фанатичного защитника неограниченной царской власти Победоносцева, чтобы добиться от Александра III такого решения.
Когда Лорис-Меликов получил ночное распоряжение, он воскликнул с горечью и презрением:
– Ничтожный человек! Он собственноручно уничтожил то, под чем сам подписался.
В последующие дни Победоносцев усилил свое давление на Александра III. Яркими красками он рисовал ему ужасную святотатственность новых течений, говорил, что самодержавие является опорой православной веры, проповедовал необходимость немедленного возврата к «мне-тическому идеалу московских царей» и, не переставая, повторял:
– Бегите из Петербурга, этого проклятого города. Переезжайте в Москву и переносите правительство в Кремль, но раньше всего удалите Лорис-Меликова, великого князя Константина и княгиню Юрьевскую.
И когда нерешительный государь, испуганный, безмолвный, ошеломленный, мучимый совестью, ускользал на несколько часов от упорной настойчивости Победоносцева, его приближенные продолжали твердить царю те же заклинания и мольбы.
В это время останки убитого императора находились еще в Зимнем дворце. На покойном был мундир Преображенского полка, но, вопреки похоронному ритуалу царей, у него не было ни короны на голове, ни орденов. Александр II не хотел, чтобы эти суетные эмблемы последовали за ним в могилу. В беседе с Екатериной Михайловной по поводу своих распоряжений на случай смерти он сказал ей:
– Когда мне придется предстать пред Господом, я не хочу иметь вид цирковой обезьяны, да и не время будет тогда изображать величество.
Ежедневно утром и вечером у гроба служили панихиды. 18 марта, накануне перенесения тела в собор крепости, Победоносцев присутствовал на последней панихиде. Вернувшись оттуда очень удрученным, он писал одной своей приятельнице:
«Сегодня присутствовал на панихиде у катафалка. Когда служба закончилась и все покинули церковь, я увидел, как из соседней комнаты вышла вдова покойного. Она едва держалась на ногах и шла, опираясь на руку сестры. Рылеев сопровождал ее. Несчастная упала перед гробом.
Лицо императора покрыто газом, который запрещено поднимать. Но вдова порывистым движением сорвала вуаль и покрыла долгими поцелуями лоб и все лицо покойного. Потом она, шатаясь, вышла. Мне было жаль бедную женщину».
В тот же вечер Екатерина Михайловна вновь пришла к гробу усопшего. Она срезала свои роскошные волосы, бывшие ее гордостью, и положила их под руки покойному. Это был последний дар ее любви.
Месяц спустя обер-прокурор синода и его приверженцы праздновали полную победу.
Лорис-Меликов, попавший в немилость, возвращался на Кавказ. Великий князь Константин, полный горечи, подвергаясь оскорбительным подозрениям, удалился от двора. Политическое завещание Александра II было уничтожено и покрыто забвением.
Наконец, отрекаясь от былых заблуждений, желая приблизиться «к мистическому идеалу московских царей», Александр III обратился к народу с манифестом, который заканчивался следующими словами:
«Голос Всевышнего повелевает нам твердо стать во главе неограниченной власти. Веруя в Божественное провидение и в Его высшую мудрость, а также в справедливость и силу самодержавия, которое мы призваны утверждать, мы будем спокойно управлять судьбами нашей империи. Впредь ими будут ведать Бог и мы».
Монархия царей вернулась, таким образом, на старые традиционные пути, приведшие ее некогда к величию и благоденствию, но которые тридцать лет спустя довели династию Романовых до гибели.
Предлагая вниманию читателей свой скромный труд, автор посвятил его страницы памяти государя-мученика, изобразив в нем последние два дня его жизни, а также некоторые выдающиеся и характерные черты наиболее заметных событий его царствования.
Несомненно, труды более ученые талантливо и красноречиво опишут события его славного царствования; но ни в одном из них читатели на найдут столь точных подробностей частной и личной жизни этого монарха, основанных на подлинных свидетельствах и раскрывающих величие характера, возвышенность чувств и благородство его величества императора всероссийского Александра II.
