Как же легко и приятно нам было вести непринужденное изложение воспоминаний современников о касаниях судьбы императора к бытию нашего города и нашего края! Приятственное было писание… А далее-то, как быть?! Ведь перед нами открылась громадная задача – разумно и связно рассказать о человеке, громадном своими делами и замыслами; о человеке, душевно очень отличном ото всех своих предшественников и потомков; о человеке исключительно близком к русской национальной душе и русскому национальному характеру…
Чтобы хоть сколько-то достойно соответствовать рассмотрению этой задачи, мы допытались найти для себя возможно более посильные пути к ответам на обозначенные вопросы и поделить этот раздел нашей книги на отельные главы, каждая из которых сможет говорить о какой-либо из значительных сторон правления и бытия императора. Их, этих глав, оказалось много (от дел политических до отношений семейных!) Но начать, очевидно, следует с того, что для Государя является главным – с искусства правления. Попытаемся этому следовать.
…Помните, уважаемый читатель, что Александр Александрович Романов взошёл на российский престол при сокрушительно горестных обстоятельствах: убийстве «народовольцами» его отца, императора Александра II. Страшный день 1 марта 1881 года потряс российское общество и опрокинул общественные настроения во всеобщее замешательство и в великую растерянность. Казалось, что управление государством совершенно выпало из рук власти, которая и сама была тяжело поражена громом страшного злодейства. Растерянность и бессилие поразили весь верхний эшелон государственного управления.
Вот в такой обстановке сын погибшего Государя принимал на себя решение трудной задачи: не поддаться скорби и унынию, не впасть в безверие о российском обществе и вывести страну на путь надежного порядка.
Готов ли он был к этому? Трудный вопрос. Изначально Александра Александровича не готовили к престолу, который естественным образом предназначался его старшему брату. Поэтому о серьёзной разносторонней подготовке Александра к управлению государством беспокоились мало. Даже достаточная образованность оказалась не вполне достигнутой, что впоследствии он и сам хорошо сознавал. Конечно, после безвременного ухода его брата из земной жизни Александра стали готовить к престолонаследию, с 1865 года его старались, как можно ближе, знакомить с экономикой, национальной духовной культурой и военным делом. Александр был добросовестен в изучении этих дисциплин, но отнюдь не увлечён ими и вовсе не мечтал о восшествии на российский престол. И его подготовку к царствованию многие современники тогда вполне обоснованно считали недостаточной.
Как же он начал царствовать в дни всеобщего смятения, в дни гибели российского самодержца, во время, когда борцы «за народное дело» едва не каждый день кого-то убивали, и им немало сочувствовала российская интеллигенция. Более того, многие её представители поддерживали народников со всей увлечённостью и искренностью! Достаточно вспомнить, что их едва не святыми видели такие выдающиеся творцы русской культуры как великий писатель Лев Толстой и великий философ Владимир Соловьёв! Как и что в таких обстоятельствах было делать преемнику убитого самодержца?!
Деморализация власти в те дни была такова, что в немалой мере был утрачен хоть какой-то контроль за оперативными действиями народников. И лишь едва не случайно в первые дни после смерти Александра II (уже 5 марта) был обнаружен пятидесятикилограммовый фугасный заряд на углу Малой Итальянской и Невского проспекта, то есть буквально поблизости от Аничкова дворца, где в то время жил Александр Александрович. И в те же дни напротив дворца арестовали Софью Перовскую, готовившую покушение на наследника престола! Казалось, что народовольцы вездесущи и никакая сила от них никого не спасет. Да и если не вся свободомыслящая интеллигенция едва не боготворила их самопожертвование и их гремящий по всей России террор…
На кого и на что было опереться в те горестные и безумные дни начинающему правителю гигантской страны, которую закачало, словно на всемирной силы волнах? Самые близкие люди, составлявшие его двор, когда он стал Наследником – это граф С. Г. Строганов, генерал О. Б. Рихтер, князь В. А. Барятинский, князь В. П. Мещерский, обер-прокурор Синода К. П. Победоносцев и другие – все пришли ещё из прежнего времени, и, казалось, были не слишком подходящи для сегодняшних, совсем иных обстоятельств: крайней потрясенности государственного аппарата и крайней опасности для государства. Как никогда дотоле, со страшной силой появилась всеразрушающая сила русской революционности. Это очень точно подметил М. А. Бакунин, сказав, что русский нигилист переживает свою разрушительную работу «как творческое наслаждение» и испытывает мучительное удовольствие от тоски по концу существующего мира. Кстати, уже не извечная ли это болезнь русской интеллигенции, ведь некоторые ещё у Гоголя усматривали нечто подобное…
