Не желая повторять все нагромождения «Вульгаты», скажем лишь, что Александр, торопясь овладеть этим городом, первым взломал небольшую калитку в стене и проник внутрь городских укреплений. «Многих он свалил, а остальных обратил в бегство и загнал в городскую крепость. Поскольку македоняне все еще мешкали с осадными работами, Александр схватил лестницу, приставил ее к гребню стены и, держа небольшой щит над головой, начал взбираться наверх. Стремительность его напора была такова, что он упредил оборонявших стену варваров и оказался на стене. Поскольку индусы не осмеливались схватиться с Александром, а лишь метали в него дротики и пускали стрелы, под градом летевших в него снарядов царю приходилось худо. Македоняне приставили к стене две лестницы и густым валом полезли по ним наверх, но лестницы обломились, и они попадали на землю. Царь, оставшийся без всякой подмоги, отважился совершить поразительный и достойный памяти поступок… Один как перст он спрыгнул в город с оружием, и отовсюду на него стали набегать индусы» (
Плутарх («Александр», 63, 3–4) пишет: «По счастью, Александр встал на ноги. Поскольку он размахивал оружием, варварам показалось, что он держит перед собой блистающий метеор или привидение». Как утверждают историки, он то отражает наседающих на него врагов, то завлекает их поближе и разрубает пополам. Долгое время он героически сражается один, прислонившись спиной к стволу смоковницы, пока его наконец не прикрывают двое или трое щитоносцев, спрыгнувших вниз одновременно с ним. Александра осыпают ударами палицы или тяжелых изогнутых мечей, и своим крохотным щитом все эти удары он парирует. Наконец стрела ударяет его ниже правого соска и проникает в легкое. Александр держится молодцом, он ухватывается левой рукой за ветку смоковницы, растущей у стены, сражается другой рукой, убивает врага и падает замертво. Рядом падает также один из двух его щитоносцев. Но свершается чудо: гетайры врываются в крепость, умерщвляют всех, кто попадается им на пути, и уносят лишившегося чувств героя. Уже через несколько дней он вновь появляется на людях: он не мог позволить солдатам упасть духом.
Следует воздать должное мастерству хирургов, которым удалось извлечь из панциря и раны железный наконечник в 3 дюйма шириной и 4 дюйма длиной, избегнув при этом столбняка или сепсиса. Отметим также, что стоило известию о ранении царя донестись до центра империи, как сатрапы и наместники воспряли в надежде, что Александр от него не оправится.
Героизм Александра в ходе марша по пустыне Гедросии (Белуджистан) в октябре и ноябре 325 года проявился в духовной энергии, с которым этот поход был им задуман, в душевной силе, с которой он его перенес, и в плодах, которые он из него извлек. Начиная с выступления из Паталы (близ Хайдарабада в современном Пакистане), были приняты все мыслимые и немыслимые меры предосторожности, чтобы сделать возможным переход через 700 километров пустынь между Белой, стоящей на Порали, и Бемпуром в Гедросии (современный иранский Белуджистан): вербовка местных проводников и погонщиков караванов, рытье колодцев, реквизиция зерна и скота, разосланные сатрапам Парфии, Арии и Дрангианы приказы подвезти провиант и вьючных животных, отправление посреди сезона дождей, проведенные в архивах канцелярии изыскания относительно предыдущих походов ассирийцев Семирамиды (Саммурамат, конец IX в.) и персов Кира II Великого (Куруш, ок. 550 г.), властителей, которых Александр должен был превзойти отвагой и умом.
С другой стороны, Александр поручил наиболее тяжелые и тихоходные подразделения армии своим заместителям Кратеру и Леоннату и велел им следовать наиболее удаленными от берега легкими маршрутами, в то время как сам он во главе самых мобильных частей (ок. 12 тысяч человек) и небольшого эскорта из гражданских лиц должен был двигаться как можно ближе к Океану, чтобы в случае неудачи оказать помощь большому флоту, которым командовали Неарх и Онесикрит. Южный маршрут имел то огромное преимущество, что был короче других и позволял довольно быстро добраться до Персии и Мидии, где сатрапы пытались вести независимую политику: какие еще можно ожидать последствия, если государь отлучается из столицы больше чем на пять лет!
Потери этой маленькой армии произвольно завышались, говорили об острой нехватке провианта и даже о катастрофе. Плутарх («Александр», 66, 4–5) пишет, что «потери Александра были ужасны — он привел из Индии лишь четверть боеспособных воинов. Ведь у него было 120 тысяч пехотинцев и 15 тысяч кавалеристов», он смешивает те войска, которые собрались в Александрии Паропанисадской (Баграм), а затем в Сузах, с теми отборными частями, которые остались с Александром осенью 325 года. И он не принимает в расчет всех тех, кто был оставлен в колониях Индии, а затем Кармании, моряков на кораблях, торговцев и демобилизованных.
