Тем не менее Александр присутствовал на свадебных торжествах, происходивших поздней осенью 337 г. На пиру разыгралась дикая сцена. Дядя новобрачной Аттал, очевидно, сильно подвыпивший, обратился к гостям с предложением молить богов, чтобы они даровали Филиппу от Клеопатры законного наследника. Здесь либо был намек на какие-то слухи о неверности Олимпиады, либо Аттал захотел уколоть Александра, напомнив ему, что его мать была иностранкой (Олимпиада принадлежала к эпирскому царскому роду). Александр пришел в ярость и швырнул в Аттала кубок, воскликнув: «А меня, негодяй, ты считаешь незаконорожденным?» Филипп, тоже пьяный, поднялся со своего ложа, выхватил меч и, шатаясь, сделал несколько шагов по направлению к сыну, но споткнулся и упал. Александр иронически сказал: «Смотрите, он собирается в Азию, а сам не может пройти от ложа к ложу». Присутствующие растащили отца с сыном.
Немедленно же после этой ссоры Александр и Олимпиада уехали из Македонии. Александр отвез мать в Эпир к ее брату, эпирскому царю Александру, а сам отправился в Иллирию. Однако вскоре между отцом и сыном произошло внешнее примирение благодаря посредству некоего коринфянина Демарата, друга царского дома. Александр вернулся в Македонию, но Олимпиада осталась в Эпире.
Нарушенные отношения уже не могли полностью восстановиться. Произошла новая ссора между Филиппом и Александром, правда, на этот раз менее серьезная, и виновником ее всецело был Александр. Филипп, во всяком случае, прилагал много стараний, чтобы улучшить отношения даже с Олимпиадой. В начале 336 г. он стал подготовлять брак между своей дочерью от Олимпиады, Клеопатрой, и братом Олимпиады Александром Эпирским. Этот брак, по предположению Филиппа, должен был, если не восстановить прежние отношения с Олимпиадой, то, во всяком случае, значительно их смягчить.
Подготовка брака развивалась успешно, и поздним летом 336 г. в Эгах, старой столице Македонии, уже происходили свадебные торжества. Здесь-то и разразилась загадочная катастрофа. В то время, когда Филипп шел в театр, один из эго этеров, Павсаний, смертельно ранил царя кинжалом. Некоторые наши источники говорят, что причиной убийства была обида, нанесенная Павсанию Атталом. Не добившись от Филиппа наказания обидчика, Павсаний якобы решил убить самого царя. Но другие источники идут дальше и утверждают, что Павсаний был только простым исполнителем чужой воли, а за его спиной стояли другие. Кто же были эти другие?
Сильное подозрение, повидимому, падает на Олимпиаду и Александра. Действительно, обстановка при македонском дворе весь последний год была такова, что эти подозрения кажутся обоснованными. Некоторые историки утверждают, что Олимпиада и Александр знали о подготовлявшемся заговоре и не помешали ему. Олимпиада же, якобы, даже пыталась помочь бегству Павсания. Однако все эти обвинения основаны на слухах и сплетнях, ходивших в греко-македонском обществе. Ни одного факта, который подтвердил бы причастность матери и сына, к убийству, в нашем распоряжении нет. Напротив, все данные говорят за то, что как раз ко времени убийства напряженная атмосфера при дворе сильно разрядилась. Филипп, несомненно, не собирался лишать сына прав на престол, что могло бы явиться главным мотивом для участия Олимпиады и Александра в заговоре. Много любят говорить о «демонической» натуре Олимпиады, которая якобы мстила Филиппу за измену. Действительно, мать Александра была женщина чрезвычайно властная, жестокая и мстительная. Почему же она прощала мужу десятки измен до Клеопатры? Только потому, что прежние любовницы Филиппа были простые «наложницы» и лишь Клеопатра удостоилась звания «законной» супруги? Но обычай македонского двора и привычки самого царя были таковы, что провести грань между «законными» и «незаконными» женами почти невозможно. Характерно, что, женившись на Клеопатре, Филипп, повидимому, не дал официального «развода» Олимпиаде и, как мы видели, позднее пытался примириться с ней, — и не без успеха. Таким образом, по отношению к Олимпиаде обвинения не имеют под собой никакой твердой почвы. Тем с большим основанием можно сказать это об Александре.