Когда вместе мы играли в сборной, у меня всегда оставалось впечатление, что у Саши присутствовало некое сомнение в своем истинном даре, в собственных силах, у него была определенная неуверенность в том, что он, возможно, недорабатывает, делает что-то не совсем так, как хотели тренеры. Хотя мы все видели, что из этого парня получится один из самых величайших хоккеистов, он сначала стеснялся быть первым номером, предпочитая оставаться на вторых ролях. Повторяю, он уже пришел в сборную, будучи прекрасным, состоявшимся игроком, которому практически не требовалась так называемая “обкатка”. И это он, собственно, доказал уже в 1970 году, став лучшим бомбардиром и нападающим чемпионата в Швеции».
Вячеслав Старшинов признается, что больше всего поражался тому, насколько разным был Мальцев в начале своей карьеры: на льду – неустрашимо рвущийся на редуты противника, в раздевалке же и вне игры – человек, предпочитавший не выходить из тени, чего-то всегда стесняющийся. Старшинов даже пошутил, что для него было странным видеть то, насколько робок и молчалив был динамовец Мальцев, «поскольку лозунг этого общества всегда был “Сила в движении”, а сами динамовцы в сборной, как, например, Давыдов, производили впечатление очень уверенных, ничуть не колеблющихся спортсменов».
На взгляд спартаковского ветерана, мальцевская замкнутость, скромность, мягкость сыграли свою роль после окончания им игровой карьеры, когда он не смог заняться тренерской работой на высшем уровне. «Саша Мальцев – мягкий и обидчивый одновременно. В этом он напоминает мне Валерия Брумеля, нашего знаменитого прыгуна в высоту, с которым я дружил, – признается Вячеслав Старшинов. – Наверное, Саше необходимо было проявить твердость и даже жесткость по окончании карьеры игрока, настояв на продолжении тренерской карьеры. Но просить у кого-то что-то было не в его правилах».
Когда я рассказал Старшинову, каким весельчаком и заводилой был Саша Мальцев в детстве, кстати, за шесть-семь лет до появления в сборной, нынешний президент «Спартака» чуть не открыл рот: «Да? С трудом верится. Не знаю, каким он там шутником был в юные годы… Шутку помню одну, но постоянную. Когда мы встречались в сборной, я на правах старшего товарища говорил ему. “Саша, опять с Харламовым отличились, по Москве слухи идут, как вы весело время проводите. Саша, ты чего? Я же твой наставник, а ты мне давал слово…” Мальцев, как он умеет, хитро улыбался и отвечал непременно свою коронную фразу: “Все, Иваныч, все, с завтрашнего дня прекращаю. Все будет нормально”».
Вячеслав Иванович вспоминает, как однажды, когда он уже завершал свои выступления в сборной, к нему подошли два больших друга Мальцев и Харламов, пригласив поехать с ними втайне от всех. «Я был заинтригован, на разборки, что ли, вызывают молодые, – улыбается Старшинов, – а они привезли меня в один из самых известных московских ресторанов и накрыли “роскошную поляну”. “Иваныч, – сказал Мальцев, – мы в знак нашего искреннего к тебе почтения проставляемся за то, что ты, когда мы зелеными новичками пришли в сборную, опекал нас, помогал и не давал в обиду”. Я был очень тронут и этими словами, и тем, что они не забывают выразить свое уважение старшим».
В 1975 году Старшинов стал кандидатом технических наук, а еще через четыре года возглавил кафедру физического воспитания Московского инженерно-физического института, знаменитого МИФИ. Любопытна и тема диссертации, которая дает представление о мировоззрении хоккеиста: «Исследование нравственного долга и ответственности спортсмена». «Мне кажется, что я ушел со льда вовремя. У человека наступает момент в жизни, когда, стремясь к воплощению мечты, он наконец-то, осуществив ее, получает заряд суперэмоций. Причем часто один раз в жизни. В спорте я достиг всего и неоднократно. В итоге дальнейшее свое призвание я нашел в науке и, занимаясь ею, также получил свой заряд положительных эмоций», – заключает Вячеслав Старшинов.
В 2004 году Старшинов дал большое интервью великому русскому реставратору и своему другу Савелию Ямщикову, ушедшему из жизни в конце 2009 года. Оно дает представление о жизненных приоритетах великого хоккеиста, для которого главной ценностью было сражаться за честь своей родины и выигрывать. «Какие вещи в жизни ты ценишь превыше всего?» – спросил Савва Ямщиков у своего друга. «Без всякого пафоса для себя самого, я это главное сформулировал бы так: делать людям добро. Как получается – другой вопрос, но если от моих действий другому человеку хорошо, то, значит, прожил не зря. Вот что всегда во главу угла ставлю», – ответил Старшинов.
