Стреляя из лука на скаку сначала тренировочными, а потом и боевыми стрелами, княжичи Фёдор и Александр убеждались не только в силе этого оружия конной дружины, но и в необходимости надеть на свои отроческие кольчужки что-то более солидное. Тем более что повешенную на чучело кольчугу их рыцарские копья тоже вскоре начали пробивать насквозь.
Для защиты от мощного наступательного оружия своего времени у Александра не было ни сплошных железных лат (они ещё не появились), ни популярной у художников и кинематографистов «рыбьей чешуи» (этот византийский доспех вышел из моды и вернулся только в эпоху Возрождения). Оружейные мастера XIII в. были большими буквалистами: они изготовляли «дощатый» доспех из тоненьких (до 1 мм) железных дощечек[42].
Поверх кольчуги грудь Александра прикрывали изогнутые железные пластинки с множеством дырочек, связанные между собой ремешками так, чтобы они заходили одна на другую, удваивая, а то и утраивая толщину брони[43]. Именно такой доспех, амортизировавший страшный удар копья и успешно тормозивший стрелу, был много веков распространён и в Степи (откуда он пришёл), и в Византии, и на Руси с IX до конца XV в. Его детально изображали на святых воинах иконописцы, но деятели искусства XIX–XX вв. им упорно не верили!
Другим вариантом доспеха, известным по археологическим находкам примерно с 1250 г., были выгнутые прямоугольные пластинки, пришитые к кожаной рубахе через дырочки в верхнем крае так, чтобы пластины заходили одна на другую. В середине каждая пластинка имела отверстие под заклёпку, которой она крепилась к проходящему под горизонтальным рядом пластин кожаному ремешку.
Пластинчатый доспех Александра мог быть усилен на груди крупной выпуклой бляхой (например, с изображением креста). Вероятно, он имел короткие, до локтей, пластинчатые рукава, — не широкими «лопастями», как в Степи, а подвязанными по византийскому обычаю ремешками вокруг бицепсов. Локти воина прикрывали стальные наручи. Они состояли из двух глубоких полуцилиндрических створок, соединённых с одной стороны металлическими петлями, а с другой — застёгивающимися ремешками. Одна створка, защищавшая снаружи сам локоть, была длиннее, а створка с внутренней стороны руки была короче, чтобы рука хорошо сгибалась.
На поясе тяжёлого всадника застёгивалась ремнём и, возможно, поддерживалась чем-то вроде ременных подтяжек пластинчатая юбка. Она изготавливалась из более крупных выпуклых железных пластин, прикреплённых на кожаную основу. Юбка не соединялась с доспехом на груди: это мешало бы ратнику поворачиваться в талии, — очень важное движение в манёвренном конном бою! Древние иконописцы нередко изображали стоящих на земле воинов с такой юбкой, отвисающей на животе. Она вставала на место, когда воин садился на коня.
Ноги Александра ниже колен могли быть защищены железными поножами, а колени — наколенниками. Но вполне вероятно, что поножи, закреплённые ремнями и обмотанные сверху обмотками, имели выступы выше колен. До сих пор не найдены в Древней Руси пластинчатые или хотя бы кольчужные варежки или перчатки. Историки просто не знают, считали ли предки защиту кистей рук неудобством, мешающим стрелять и держать оружие, или такая защита была, но не сохранилась. На иконах и фресках защиты кистей рук нет — но на них нет и шлемов: таков был иконографический канон.
Византия, откуда пришли к нам основные правила иконописи, железные варежки знала: их ещё в VI в. рекомендовал тяжёлым конникам авторитетный военный трактат «Стратегикон»[44]. Стрелять из лука в них, конечно, нельзя, но держать в руках длинное и тяжёлое копьё они ни византийцам, ни западным рыцарям не мешали. Вполне вероятно, что железные рукавицы, а в XIII в. уже известные на Руси перчатки, дополняли защитное вооружение копьеносца, бронированного, таким образом, полностью, с головы до ног. Причём шлем был из одинарной, но толстой, а остальная защита — из двойной брони, усиленной покатостью форм и амортизирующими свойствами.
В сумме этот доспех весил немало — до 20 кг, но был очень гибок. Вообще истории про рыцарей, которые «не могли подняться без посторонней помощи», не относятся к боевым доспехам. Даже во второй половине XV — первой воловине XVI в., когда доспехи в Западной Европе достигли максимального веса, они сохраняли достаточную гибкость, чтобы тренированный воин мог подняться с земли. Исключение составляли лишь игровые, турнирные доспехи, в позднейшие века сильно перегруженные защитой и непригодные в бою.
Надев полный, т. е. двойной доспех, княжич должен был освоить и оружие тяжёлого всадника: длинное копьё, которым нельзя было действовать рывком, но следовало плавно наводить на противника, и тяжёлую, с гранёной шипастой головкой булаву, острый клевец или шестопёр, предназначенные для сокрушения столь же тяжко закованных противников. Новомодную усиленную броню было почти невозможно пробить, но, оглушив противника, воин добивался большего — он мог взять знатного человека в плен и отпустить за выкуп.
