— Мало их осталось, надежд, Мишель!
— Но и без них нельзя!
— Когда мы подъезжали к Ставрополю, то увидели высоко в небе стаю журавлей. Тогда я посвятил стихотворение этим птицам, летящим, как и мы, с севера на юг, — сказал Одоевский. — Теперь же мне хочется дописать к нему еще несколько строк,
Глубоко запали в душу Лермонтову эти последние «троки.
В скором времени, покидая Кавказ, поэт напишет в прощальном стихотворении:
Их волновали и отношения России с народами Кавказа.
За окном рассветало.
Тверетинов уже возился во дворе с лошадьми.
К переправе подошел сопровождаемый ротой солдат обоз.
Дорога на Тифлис была свободна.
— С богом, друзья!..
7 ноября 1837 года рядовой Александр Одоевский был зачислен налицо в 44-й Нижегородский драгунский полк.
Получив в штабе расписку, Тверетинов простился со своими спутниками и не мешкая отправился в обратную Дорогу.
Тобольский казак спешил в родные края.
В тот же день Одоевский был представлен командиру полка полковнику Безобразову.
— Обживайтесь, князь! — непривычным для ссыльного Одоевского тоном сказал он. — Прапорщик Лермонтов, надеюсь, вам все покажет, познакомит с офицерами, здешним обществом… Ведите себя без всякого принуждения. Разжалованных в моем полку немало — и все они истинно порядочные люди. В России нынче не страдают только дураки и лизоблюды!..
Словами полковника Одоевский был поражен.
— Не любит он государя, — пояснил Лермонтов. — История Сергея Дмитриевича стара и загадочна. Но кое-что все же всплыло наружу. Позже я расскажу тебе о нем. А пока… пойдем ко мне.
Оставшись один, Безобразов долго сидел за столом с опущенной головой, охваченный воспоминаниями.
Варшава… Петербург… Кавказ…
В польской столице корнет лейб-гвардии Подольского кирасирского полка Безобразов пользовался огромным успехом у женщин. Они прозвали его Аполлоном Бельведерским. Красив, остроумен и галантен. После восстания в Польше он благодаря своей храбрости быстро выдвинулся и скоро стал флигель-адъютантом его императорского величества. В Петербурге избалованный офицер влюбился во фрейлину императрицы, княжну Хилкову.
Любовь Хилкова ответила ему взаимностью. Император согласился быть на свадьбе посаженым отцом. И вот венчание в придворной церкви. Приглашенные, музыка, шампанское… О дальнейшем вспоминать не хотелось! Найдя свою молодую жену в государевой спальне, он дал его величеству пощечину…
Неслыханный скандал потряс столицу.
И через три недели Безобразов был отправлен на Кавказ, жена его уехала в Москву.
На Кавказе Безобразов вскоре прославился необыкновенным мужеством в боях. В белой папахе, на белом коне, он ходил в атаки впереди своих линейных казаков. Звали его «казацким Мюратом». Два трудных года на Кавказе, ранение в ногу, орден св. Анны на шее, чин полковника и Нижегородский драгунский полк. Флигель-адъютантские аксельбанты снял он с большим облегчением.
И вот недавно в Тифлисе, на Дидубийском плацу, состоялся высочайший смотр полкам, бывшим в летней экспедиции против горцев. От нижегородцев участвовали в параде четыре эскадрона. Царь ими остался доволен. Но лично командира полка не благодарил. Проехал мимо…
И слава богу!
До глубокой ночи просидел полковник за столом, не в силах справиться с воспоминаниями. А «государственный преступник» Александр Одоевский знакомился тем временем с расположением полка, в котором предстояло ему служить.
— Колюбакин! — представился ему молодой худощавый прапорщик и через минуту добавил: — Слышал о вас неоднократно.
— От кого же? — поинтересовался Одоевский.
— От Александра Александровича.
— Бестужева?
— Да! Я был хорошо знаком с Марлинским.
