Счастливого отца в этот день нет дома, он 15-го возвращается из Тригорского, куда совершенно неожиданно укатил десять дней назад, вызвав замешательство и жены, и своей матери. Одна дорога заняла три дня туда и три обратно. Теще написал, что ездил «по своим делам». А дела состояли в том, чтобы вспомнить прошлое, взглянуть на опустевшее Михайловское, поболтать в Тригорском с Прасковьей Осиповой, а в Голубове с Евпраксией Вревской.
Рассчитывал он и на встречу с осиповской падчерицей Александрой, уже года два как замужней и носящей фамилию Беклешова. Когда-то ей было адресовано стихотворение «Признание» с легендарным финалом: «Ах, обмануть меня не трудно! / Я сам обманываться рад!» Даже в «Донжуанский список» она попала. Хотя реальные любовные отношения у Саши были не с Пушкиным, а с ее родственником Алексеем Вульфом.
Простодушная Вревская потом поведает: «Поэт по приезде сюда был очень весел, хохотал и прыгал по-прежнему, но теперь, кажется, он впал опять в хандру. Он ждал Сашеньку с нетерпением, надеясь, что пылкость ее чувств и отсутствие ее мужа разогреет его состарившиеся физические и моральные силы». Много лет спустя другой поэт — Александр Блок найдет для этого чувства такие слова: «…прошлое дохнуло хмелем».
Забегая вперед сообщим, что в сентябре Пушкин снова отправится в Михайловское, на более долгий срок. Заедет в Тригорское, снова разминется с Беклешовой и напишет ей: «Приезжайте, ради бога; хоть к 23-му. У меня для Вас три короба признаний, объяснений и всякой всячины. Можно будет, на досуге, и влюбиться. Я пишу к Вам, а наискось от меня сидите Вы сами в образе Марии Ивановны. Вы не поверите, как она напоминает прежнее время. <…> Простите мне мою дружескую болтовню». («Мария Ивановна» — пятнадцатилетняя младшая дочь Прасковьи Осиповой.)
Опять минутное возвращение во времена молодости…
Пушкин предпринимает очередную отчаянную попытку вырваться на свободу. В письме от 1 июня Пушкин через Бенкендорфа просит: «Ныне я поставлен в необходимость покончить с расходами, которые вовлекают меня в долги и готовят мне в будущем только беспокойство и хлопоты, а может быть — нищету и отчаяние. Три или четыре года уединенной жизни в деревне снова дадут мне возможность по возвращении в Петербург возобновить занятия, которыми я пока еще обязан милостям его величества».
И опять — холодная карандашная резолюция: «Нет препятствий ему ехать куда хочет, но не знаю, как разумеет он согласить сие со службою. Спросить, хочет ли отставки, ибо иначе нет возможности его уволить на столь продолжительный срок».
Пушкин смиренно «передает совершенно свою судьбу в царскую волю». Признается Бенкендорфу, что задолжал около 60 тысяч рублей. Но от «материальной помощи» в размере десяти тысяч отказывается, предпочитая ссуду в 30 тысяч, которая будет возмещена из жалованья за полгода. С 1 августа ему дан отпуск на четыре месяца.
Самое, может быть, личное, самое автобиографичное стихотворение Пушкина. По поводу его датировки есть разные версии — либо 1834-й, либо 1835 год.
Это незавершенный текст. Рядом с ним — прозаический конспект возможного продолжения:
«Юность не имеет нужды в at home. Зрелый возраст ужасается
О, скоро ли перенесу я мои пенаты в деревню — поля, сад, крестьяне, книги: труды поэтические — семья, любовь etc. — религия, смерть».
Точку поставит судьба. К восьми строкам стихотворения добавить нечего.
С 7 сентября и до конца октября 1835 года Пушкин живет в Михайловском, откуда пишет жене: «А о чем я думаю? Вот о чем: чем нам жить будет? Отец не оставит мне имения; он его уже вполовину промотал; ваше имение на волоске от погибели. Царь не позволяет мне ни записаться в помещики, ни в журналисты. Писать книги для денег, видит бог, не могу. У нас ни гроша верного дохода, а верного расхода 30 000. <…> Что из этого будет; бог знает. Покамест грустно. Поцелуй-ка меня, авось горе пройдет. Да лих, губки твои на 400 верст не оттянешь. Сиди да горюй — что прикажешь!»
Осенняя пора на этот раз оказывается отнюдь не плодоносной в творческом отношении. Одно большое стихотворение написано 26 сентября, зато из самых значимых, впоследствии оно станет легендарным:
