Александр Пушкин: близкая эпоха полностью

На Софье мог, если бы был настойчив, жениться Василий Жуковский: летом 1819 года в Павловске, составляя свой вариант грамматики русского языка, он попытался влюбиться в красивую графиню. Через год Софья, не дожидаясь, когда у Жуковского проснутся сильные чувства, выходит замуж за Алексея Бобринского[78]. А в 1830-е годы откроет салон на Галерной. Пушкин часто обедал либо вместе с Алексеем Бобринским, либо у графа дома. Что касается Софьи, то она не только была всерьез обеспокоена судьбой Пушкина, но и прилагала усилия, чтобы смягчить судьбу Дантеса, который также был посетителем ее салона.

Софья Станиславовна Киселева (урожденная Потоцкая, 1801–1875) в семнадцатилетнем возрасте появляется на петербургских балах и вызывает восхищение. Ей поклонялись и Вяземский, и Пушкин. Возможно, именно Софья вдохновила Пушкина на создание поэмы «Бахчисарайский фонтан», рассказав поэту легенду. В 1821 году вышла замуж за генерала от инфантерии Павла Дмитриевича Киселева[79]. Пушкин общался с ним в Петербурге перед ссылкой, в Тульчине, Кишеневе, Одессе. Выбирая в Петербурге, к кому бы отправиться в армию, к Павлу Киселеву или к Михаилу Орлову, Пушкин выбирает последнего, а про Киселева пишет так:

Но вернемся к Софье. К сожалению, в их союз с генералом Киселевым плавно войдет ее младшая сестра Ольга, отчего союз искривится и станет тройственным. Обещанья Киселева, в данном случае – при венчании – действительно стоили не очень много.

Ольга Станиславовна Нарышкина (урожденная Потоцкая, 1802–1861) была достаточно красивой, чтобы в нее влюбился генерал Милорадович, на 31 год ее старше.

Следующим без ума от нее был будущий генерал-лейтенант Павел Лопухин, чудом избежавший сибирской каторги за участие в декабристском движении (он был одним из организаторов Союза благоденствия'). А затем она разрушит брак своей старшей сестры, затмив ее красоту своим очарованием. В 22 года ей срочно подыскивают мужа, чтобы она не разрушала устоявшиеся связи. Мужем стал двоюродный брат Михаила Воронцова, генерал Лев Нарышкин (ниже генерала Ольга никого к себе не подпускала). Не исключено, что и сам Воронцов был влюблен в Ольгу, она профессионально сводила с ума вельмож и генералов. Опять-таки, эти способности перешли явно от матери – Софьи Глявоне де Витт – Потоцкой, считавшейся не только самой соблазнительной женщиной, но и самой крупной авантюристкой эпохи (обожателем и покровителем ее был, среди прочих, и князь Потемкин).

Надо отметить, что впоследствии, выдав единственную дочь замуж, Ольга Станиславовна заботилась о муже, который в середине 1840-х годов сильно болел.

Последние годы Ольга Нарышкина-Потоцкая жила в Париже, встречаясь там с Павлом Киселевым. Он был у нее перед самой ее кончиной и услышал от женщины, 40 лет сводившей его с ума, последние слова: «Прощай, все кончено».

В феврале 1824 года Вяземский пишет Жуковскому, что Пушкин часто бывает (находясь в Одессе) у Нарышкиной-Потоцкой. Бедному поэту приходилось разрываться между одесскими салонами – Елизаветы Воронцовой, Каролины Собаньской и Ольги Нарышкиной. А еще ведь и к Амалии Ризнич надо было заскочить хоть на четверть часа…

Анна Ивановна Лопухина, светлейшая княгиня (в первом браке Алопеус, в девичестве фон Векстерн, 1786–1869) – не путайте ее с другой Анной Лопухиной, к которой был неравнодушен Павел I. Та Лопухина – Петровна, выйдет замуж за Павла Гагарина.

«…Мадам Алопеус когда-то, должно быть, была сущим ангелом; и по сей день она остается одной из красивейших женщин, которых я когда-либо видела… Я никогда не встречала ей равную. При этом дело здесь не в наружности, не в сложении и не в правильности черт, от нее исходит какой-то шарм, какое-то колдовство, которое нужно увидеть и почувствовать, чтобы понять…»

На мой взгляд, леди Дисборо, жена английского посланника, достаточно точно пишет не только о Лопухиной, но и об эффекте красоты вообще.