Рукою А. П. Керн: «Je vous proteste qu’il n’est pas dans rnes fers…» ( Уверяю вас, что он мною не пленен). «А чья вина? – продолжает Родзянко. – Вот теперь вздумала мириться с Ермолаем Федоровичем: снова пришло давно остывшее желание иметь законных детей, и я пропал.-Тогда можно было извиниться молодостью и неопытностью, а теперь чем? Ради бога, будь посредником». Рукою А.П. Керн написано: «Ей-богу, я этих строк не читала!» «Но заставила их прочесть себе 10 раз. Тем-то Анна Петровна и очаровательнее, что со всем умом и чувствительностью образованной женщины, она изобилует такими детскими хитростями». Письмо заканчивается стихотворным гимном поэтическому дарованию Пушкина.
Поэт так же ответил стихотворением, причем настолько откровенным и фривольным по отношению А.П. Керн, что диву даешься. Это письмо было вручено красавице через месяц, когда она приехала в гости к своей тетке Прасковье Александровне.
Пушкин никогда не отличался скромностью по отношению к женщине, а в этом письме он как бы нарочно иронизирует и надсмехается над поведением Анны Петровны. Перед его глазами стоял образ молоденькой, видимо, сексуальной молодой генеральши, доступной каждому и пикантной в постели. Но вот наступил момент встречи, который оказался настолько неожиданным для обоих, что простой адюльтер, на который рассчитывал поэт, приобрел какое-то благородное и поэтическое воплощение. Как отметил П.К. Губер, «гений чистой красоты проглянул под довольно банальными чертами легкомысленной барыни».
Керн приехала в Тригорское в средине июня, совершенно неожиданно для Пушкина. Она была в полном расцвете блистательной красоты своей и казалась всем выбившейся на свободу, рвущейся к любви женщиной. Прекрасные глаза ее смотрели с "терзающим" и сладострастным выражением, она кружила голову и Пушкину, и Алексею Вульфу и помещику Рокотову. Поэт целиком был захвачен любовью к ней. Это была на легкая, игристо-веселая любовь; она налетела, как вихрь – сложная, с самыми противоположными переживаниями.
