"Любовь нечаянно нагрянет, когда её совсем не ждёшь…" Нагрянуть она может даже тогда, когда тебе всего одиннадцать. Что делать с этим чувством? Как быть? – таким вопросами задаётся главный герой повести. И так и не находит на них ответа.
1 глава
Первая встреча
Мы не знали, куда деться от этой бабки! Она, казалось, преследовала нас везде.
– Опять набедокурили! – ругалась Мария Тимофеевна. – Всю клумбу ногами помяли, архаровцы!
Тщетно пытались мы ей объяснить, что клумбу помяли вовсе не мы, а пацаны из соседнего двора.
Но бабка не унималась.
– Опять шумите! Взять бы ваш мяч и выкинуть на мусорку, чтоб не играли в футбол под окнами.
Мы начинали объяснять Марии Тимофеевне, что мы не играли в футбол, а просто перекидывались мячом, но она нас и слушать не хотела.
– Знаю, как не играете! Так не играете, что аж уши трещат от вашего футбола! – возмущалась она, перебивая наши объяснения.
Совсем достала нас бабка!
Однажды мы, не выдержав возмущений Марии Тимофеевны, решили подложить к ней на подоконник петарду. Сделать это нам не составляло труда: баба Маша жила на первом этаже одного из пятиэтажных домов.
Нам удалось осуществить свой коварный замысел: правда, подложили петарду лишь мы вдвоем с Женькой; остальные ребята из нашей компании в тот день уехали с родителями в город (живем мы в военном городке в сорока километрах от Екатеринбурга), поэтому, к сожалению, не смогли поучаствовать в зловещей, но очень важной для нас операции.
Положив петарду на подоконник, мы начали убегать.
Следует сказать, что жили мы не во дворе Марии Тимофеевны, а все в разных дворах, нас объединяло увлечение футболом (в который мы играли только на нашем школьном стадионе и больше нигде).
Но при этом мы очень любили собираться и играть в различные другие игры («Казаки-разбойники», «Московские прятки») в разных дворах, и нигде на нас так не ругались, как ругается на нас здесь эта ненормальная баба Маша!
Непонятно, отчего она такая злая? Может, она просто одинока? Дети живут у неё в других городах. Дочь, вообще говорят, занесло в Москву. Все о ней забыли. Бедная баба Маша.
Но жалость к Марии Тимофеевне всегда была у меня относительной. Как никак, но эта женщина определенно мешала нам жить, дружить, играть… А это очень плохо!
В тот момент, когда Женька подложил на подоконник петарду, у меня предательски развязался шнурок.
Я опустился на корточки и стал завязывать его. Женька в это время спрятался в небольших кустах, расположенных чуть подальше окон Марии Тимофеевны.
Раздался взрыв. Несколько стекол упали на подоконник.
Не знаю, что со мной произошло, но я не побежал вслед за Женькой в кусты. Хотя прекрасно услышал его шепот:
– Бегом сюда, ко мне!
Как полный дурак, я уставился на разбитое нами окно и не мог оторвать от него свой взгляд.
Что-то неприятное должно было произойти, и я быстро-быстро всё начинал представлять.
Вот баба Маша выходит на улицу, вот берет меня за ухо, вот ведет к родителям… Боже мой! Что я стою!?
– Женька, я сейчас!…
Но было поздно. Уже открылась дверь подъезда. Сердце мое заколотилось!
На улицу выскочила не недовольная бабушка, которая постоянно любила делать нам замечания, а девочка лет десяти-двенадцати с пышными кудрявыми волосами.
Волосы девочки были завязаны яркой красной резинкой. Глаза незнакомки были голубые-преголубые, щёки розовые, а взгляд безумно сердитым.
Я оторопел сразу от двух вещей: во-первых, от безумного гнева девочки, во-вторых, от её красоты.
Вместо того, чтобы убежать, я уставился на девочку.
Незнакомка деловым шагом подошла ко мне, засунув свои руки в карманы шортов (она была одета в шорты и футболку).
– Ты что хулиганишь? – думал я, спросит она меня сейчас.
Но вместо этого услышал другое:
– Это ты сделал, или тот, кто рядом тут… бегал?
– Что сделал?
Неожиданный страх овладел мной, я почти не мог говорить.
– В окно ты бросил что-то… взрывчатое?
Девочка внимательно посмотрела мне в глаза.
От её взгляда мне стало ещё страшнее.
– Что ты? Что?
И вдруг словно кто-то крикнул за меня:
– Не я! Не я! Оно мне надо твои окна разбивать! Я знать тебя не знаю! И вообще…отстань!
Девочка развернулась, захотела уйти обратно в дом, я схватил её за руку, что было неожиданно для меня самого: я всегда стеснялся девчонок.
– Как тебя зовут? – крикнул я девочке в ухо.
– Я не глухая. Меня зовут Саша, – ответила девочка.
– Саша?
Я удивленно повторил. Такую красивую девочку, могли звать только Маргаритой или Розой!
– Сашей. А что?
– А ничего.
Я насупился, не зная, что ещё говорить.
– Я пойду, – сказала мне девочка.
– Зачем?
– Домой.
– Не надо!
Я понял, что, если сейчас отпущу девочку, то потеряю её навсегда. А этого мне жутко не хотелось!
– Надо. Бабушка скоро с рынка вернется, об окне узнает…
– Может не сразу узнает.
Я тут же спохватился: что я такое говорю?
– То есть это… Ты что к бабе… к Марии Тимофеевне на каникулы приехала?
– Да. Я приехала с одной своей знакомой из Москвы. Она сейчас тут, гостит у своих родственников, а я у бабушки. Потом она меня заберет и поедем с ней вместе домой. А что?
– Ничего.
– Ну, тогда я пойду.
Девочка начала вновь уходить.
– Стой! – снова громко крикнул я.
– Чего ещё? – недовольно произнесла девочка.
– Хотел спросить…
Неожиданно я понял, что совсем не знаю, о чём ещё спрашивать девочку.
