— Прошу в дом, дорогие гости. — Проговорил он, приглашая нас к себе в терем. Там в приличной зале был уже накрыт стол. Я удивилась, так как в это время на Руси принято было, что мужчины едят отдельно, а женщины отдельно. Хотя такое положение не было строго регламентировано. Но в основном так и было. Исключение, если трапезничали только члены семьи. Но здесь чета Воротынских приглашала нас обоих с мужем за стол. Так же за стол с нами сел ещё один мужчина, очень похожий на Дмитрия. Мне его представили, это оказался племянник князя, князь Иван Михайлович Воротынский. Довольно известный военачальник Московской Руси. Я его видела второй раз в жизни. Первый раз видела на приёме у Великого Князя, в Боярской Думе. Причём племянник был чуть младше своего дяди. Я преподнесла Анне серьги. Она очень обрадовалась. Покраснела. Поблагодарила и даже поцеловала мне тыльную сторону правой руки, которая была в белой перчатке с перстнем Великого Князя. Дмитрию была преподнесена сабля. Иван рассказал при каких обстоятельствах она была добыта. Мужчины оживились. Задавали вопросы — как и что?! Очень внимательно выслушали моего мужа, когда он им рассказывал о том бое на берегах Дона с пятью сотнями ногаев.
Потом шли расспросы и Ивана, и меня как удалось взять замок фон Деница? Особенно дотошно расспрашивал Иван Воротынский. Бой во время отхода с засадой слушали так же внимательно, но особо они были впечатлены боем у брода, где я потеряла два десятка своих воев. Сама я вспоминать об этом не любила. Почему-то чувствовала себя виноватой. Но оба Воротынские, когда я сказала им об этом, были удивлены. Потом стали уверять меня, что потери двух десятков воинов в бою с вдвое или даже втрое превосходящими силами ливонцев, это очень малые потери. Я не согласилась.
— Мне каждого своего ратника жаль. И моя задача сохранить, как можно больше их жизней. А врагов положить как можно больше. Считаю, что этот поход я провалила, так как понесла очень сильные потери, несмотря ни на что.
Дмитрий Воротынский и его племянник Иван смотрели на меня шокировано. Потом увидела в их глазах уважение и даже восхищение.
— Тебе бы, царевна Александра, мужем родиться. — Проговорил Иван.
— Мои матушка с батюшкой тоже сына ждали, но бог дал им меня. Потом вторую дочь. А сына они не дождались, погибли оба. — Ответила я. Михаил, Дмитрий, Анна и мой муж перекрестились. Я тоже.
— Царствие им небесное, царевна. — Сказал Дмитрий.
— Благодарствую, князь.
— Царевна Александра, — обратилась ко мне молчавшая до этого Анна, — скажи, а ты вкушала из чаши Христа?
— Из Грааля?
— Да.
— Я причащалась из неё.
— И что ты чувствовала?
— Просветление, княгиня. Словно душа заново рождается у тебя.
Бедная девочка, так верит мне. А я так её бессовестно обманываю. Но этого я, по известным причинам, не озвучила. Потом она спрашивала меня о жизни моей. Пришлось выкручиваться. Врать только в путь. Народ слушал, развесив уши. Уже не знала, как соскользнуть с темы, как Анна побледнела.
— Ох! — Она схватилась за низ живота.
— Что такое, Анна? — Я забеспокоилась. Неужели у неё роды начались?!
— Больно! — Простонала она и из её глаз полились слёзы. Мужчины повскакивали с мест. Дмитрий засуетился, подскочил к жене.
— Аннушка, что делать? Повитух?
У Анны начали отходить воды. Она стонала, продолжая держаться за живот.
— Князь, повели, чтобы в мою повозку принесли перину и подушки.
— Зачем? — Он смотрел на меня ошалелыми глазами. Анна продолжала стонать.
— За тем, что повезём её к нам. У меня там госпиталь. Будет рожать под моим присмотром. И давай быстрее, у неё воды отходят.
Дмитрий крикнул дворовых. В трапезную заглянули сразу двое холопов.
— Перину и подушки в повозку царевны. Живо! — Последнее рявкнул. Оба мужика исчезли. По терему началась беготня, охи и причитания.
В трапезную заскочила какая-то дама в годах. Одетая как матрёшка. Начала причитать.
— Ох ты лебёдушка моя, несчастная. Да куда же тебя увозят? Князь, почему не здесь рожать? Повитухи давно ждут.
— Молчать! — Крикнула я. Женщина заткнулась. — Тебя ещё забыли спросить. Подушку схватила и бегом в повозку! — Надо было очень жёстко прекратить саботаж. Она вытаращилась на меня. Глаза стали выкатываться из орбит, рот открылся для возмущения. Я сделала шаг к ней. Не знаю какое у меня было лицо, наверное, до ужаса свирепое. — Мне повторить, матрёшка? — она словно стала меньше ростом. Повернулась и припустила из комнаты.
— Это тётушка Анны, царевна. — Пояснил вспотевший Дмитрий.
— Мне плевать кто она такая. Ей повелели, пусть исполняет. Иначе плетей отхватит на конюшне.
В комнату заглянул один из дворовых.
— Всё сделали, княже. — Доложил он.
— Князь, жену бери на руки, неси в мою повозку. Быстрее. — Дмитрий поднял жену на руки и быстро понёс её на улицу. Возле крыльца, нас нагнала какая-то девушка с шубой и накрыла Анну. Я сказала девушке. — Срочно приведи сюда повитуху. Бегом! — Она куда-то убежала.
Дмитрий поместил жену аккуратно, со всей бережностью в повозку, на перины и подушки.
К нам прибежала давешняя матрёшка с подушкой в руках. Я покачала головой.
