— Стрела, Вася. Крымчаки наскочили. Они штурм отбивали. Ване в грудь попала стрела. Пробила кольчугу. Я не успела. Когда прискакала к нему, он успел только попрощаться со мной. — Ответила я. Василий закрыл лицо ладонями и заплакал. Вы видели когда-нибудь как плачет мужчина, воин, не боящийся крови, сечи с сильным врагом и самой смерти? Одно дело, когда плачут женщины. И другое дело, когда вот так плачет сильный мужчина. Я стояла и смотрела на них. сама находилась в каком-то странном состоянии, словно меня здесь нет. Буд-то смотрю на всё это, как на экран телевизора. Я не плакала. Свои слёзы я выплакала. А то, что не выплакала, то осталось во мне, переплавляя страдания и горе в холодную ярость и ненависть.
Почувствовал, как кто-то обнял меня сзади за плечи.
— Саня, как мне жаль Ванечку. Что совсем ничего нельзя было сделать? — Это была Ленка. Я развернулась. Смотрела ей в глаза.
— Я не успела. Стрела была вымазана в бараньем жиру, которому дали загнить. Стрелу сразу не вынули. Начался сепсис, заражение крови. Фактически, когда я приехала, у Ивана была уже агония. А у меня ни одного, даже самого паршивого антибиотика. Ни одного, ни капли, Лена.
— Сань, успокойся. Никто тебя не винит. — Она обняла меня за шею и прижалась ко мне. Заревела. Я тоже обняла её. Гладила по спине, по голове.
— Он мне ответит. — Прошептала я зло.
— Кто? — Подняла на меня заплаканные глаза подруга. — Бей Мурад, который со своей сворой пытался захватить крепость и прорваться на юг Руси. Это его стрела попала в Ивана. Пусть не он сам её пустил, а кто-то из его поганых псов, это уже не имеет значения.
— Что ты будешь делать?
— Мстить. Жестоко, очень жестоко.
— Ты что, пойдёшь в Крым?
— В Крым идти сейчас, силёнок маловато. Я туда позже приду. А эту псину поганую я выловлю. Я знаю где его искать.
Приехал старший Вяземский. Фёдор Мстиславович, увидев старшего сына, как-то сразу постарел. Он держался. Но я видела, как ему тяжело. Подошла к нему. Глядя в глаза, сказала:
— Прости, батюшка. Не успела я. — Он обнял меня.
— Не вини себя, дочка. Такова доля воинская на Руси. Мало кто из воев умирает в своём доме от старости. Многие уходят вот так, молодыми. Главное, что у него сын остался. Вячеслав продолжение своего отца.
Ивана унесли отпевать в семейную церковь Вяземских, тут же на подворье. Мы все надели чёрные одежды. Я второй раз надевала вдовий наряд. К подворью Вяземских потянулись люди. Приезжали бояре, выражали свои соболезнования. Шли служивые дворяне. Утром следующего дня, к терему подошёл весь личный состав Корпуса, те, кто находился в казармах. Даже наёмники пришли. Все бантики и прочий срам со своей одежды они уже поснимали. Хотя формы на них ещё не было, не сшили. Они все выстроились ровными рядами. Пришли под барабанный бой. В парадной форме. Как только ряды замерли, барабаны резко оборвали свою дробь. Во главе них стоял дядька Евсей. Он подошёл ко мне.
— Александра, дочка. Корпус пришёл выразить свою скорбь по Ивану Вяземскому. Отдать долг уважения и памяти славного воина, палатина и офицера Корпуса. — Он немного помолчал, а потом добавил. — И моего ученика. Ведь я сам учил его держать оружие в руках, с самого детства.
Народ всё прибывал. В большинстве своём это были зеваки, которых привлекал вид кадетов, а так же слухи, что погиб муж Византийской царевны.
Неожиданно появились всадники сотника Кобылы.
— Расступись! — Кричали они. — Расступись перед Государём Владимирским и Московским!
Народ засуетился. Разбегались, освобождая кавалькаде широкую дорогу. Сам Великий Князь пожаловал. Он ехал на коне. Тут же ехал и возок Митрополита. Мы с Федором Мстиславовичем стояли около входа в церковь. Поклонились Василию. Он кивнул. Рядом с ним пришёл и Митрополит Варлаам. Он сменил в этом году Митрополита Симона, который принял Великую Схимну, после чего, через месяц скончался.
— Здравствуй боярин, Фёдор Мстиславович, здравствуй, царевна Александра. — Поздоровался он с нами. — Приехали мы с Митрополитом высказать вам слова скорби. Иван был добрым бояриным и воином. Вечная слава ему.
— Вечная слава. — Повторили мы со свёкром. Государь и Митрополит перекрестились. Мы тоже. свита Великого Князя, так же стала креститься. Потом прошли в церковь. Церквушка была не большая, поэтому вся свите монарха туда не вошла. Многие остались на улице. Ванечку уже отпели. Сейчас прощались. Похоронить его должны были на кладбище в семейной усыпальнице Вяземских. Василий выразил свои соболезнования моей свекрови.
— Помолимся чадо мои за раба божьего Ивана, боярина Вяземского. — Проговорил Митрополит. После чего стал читать молитву. Все стали креститься и тоже читать молитву. Когда молитва закончилась, священник, отпевавший Ивана, неожиданно стал истово креститься.
— Господи Иесусе Христе и святые угодники!
— О чём ты отче? — Спросил его Вяземский-старший.
— Чудо! Смотрите. Чудо Господне. Икона Божьей матери мироточит!
