— Ну что, купец? Так и будем стоять? Что-то ты не ласкового гостей встречаешь. — Сказал тот, кого назвали Ильёй.
— А мне сейчас любой гость хуже татарина. — Андрей вдруг почувствовал злость и даже ненависть к этим двоим. Сытые, в дорогой одёжке и справе, наглые, ничего не боящиеся. Молодые, годящиеся ему в сыновья. Ведущие себя так, словно это они у себя дома, а не он. Но терем пока ещё его. — А вежество хозяину дома выказать? Шапку снять, али спина переломится?
Оба сержанта на него с интересом посмотрели. У обоих были на лицах усмешки.
— Чай не боярин, чтобы перед тобой шапку ломать. Хотя мы и перед боярами их не ломаем. Только перед Государём и перед Царевной-матушкой. А остальные нам не указ. — Ответил Божен. — А я вот слышал, что гость в дом, бог в дом.
— Бог забыл меня и дом мой. — Проговорил Андрей.
— Крамолу говоришь, купец. Бог ничего не забывает. Ну так что, в дом пригласишь?
— А чего в доме делать? Давай здесь разговаривать.
— Э нет, купец. Такие разговоры на улице не говорят. Ушей лишних слишком много… — Андрей со злостью смотрел на этих двоих. Они на него. Вот тот, кто назвался Боженом усмехнулся. — Значит не хочешь в дом приглашать? — Андрей на самом деле не хотел. Там была Настёна. И больше никого не было. А эти двое оружные. И случись что, заступится за него и за дочь будет не кому. Тем более, что никто не захочет связываться с людьми Царевны. В народе ползли слухи, что князей Шуйских, почти весь род, такие вот молодые волки её извели. Так то князья, Рюриковичи, а он кто? Никто против них. Оба сержанта поднялись на крыльцо.
— Ну не хочешь пускать, мы сами войдём. Тем более, ты уже не хозяин здесь, Андрей, сын Игната, по прозвищу Рукавица. — Сказал, глядя в лицо Андрею Илья. У того сдали нервы и он попытался ухватить парня за горло. Да не тут-то было. Сержант ловко увернулся, а рука Андрея оказалась в болевом захвате, да так, что у него от боли искры из глаз полетели. Он громко застонал. Тут же почувствовал лезвие боевого ножа у горла. Это второй, который Божен, схватил его за волосы, оттянул голову назад, приставив нож.
— Не шали купец. — Прошипел Божен. — Не утяжеляй и без того, худое своё положение. Нападение на сержанта Корпуса, считается нападением на Корпус. Ты что, Рукавица, к Вяземским на дыбу в разбойный приказ захотел? На дознание?
В этот момент из дома выбежала Настя.
— Батюшка! — Закричала она. — Отпустите его. Он ничего плохого не сделал. Христом богом прошу. — Она вцепилась в руку Ильи, который и держал её отца в болевом захвате. Илья опешил. Смотрел на девушку широко раскрытыми глазами.
— Дочь не трогайте. — Прохрипел Андрей. — Меня возьмите. Её не трогайте. Невинна она ещё. Не губите дитя моё.
— Никто не собирается её трогать, если вести себя тихо будешь. А если попытаешься опять руки свои распускать, то оба на дыбу угодите. — Жёстко ответил Божен. Он отпустил волосы мужчины, убрал нож. Илья освободил из захвата руку купца. Андрей, морщась стал потирать её от кисти до локтя. — В дом пошли. — Велел Божен. Илья молчал, всё глядел на девушку. Так они и зашли. Настя держалась за отца. Андрей прижимал к себе дочь. Оба сержанта сняли шапки и перекрестились на иконы в красном углу большой комнаты. Потом спокойно и по хозяйски прошли, сели за стол. Божен глянул в кувшин. Понюхал, поморщился. Потом кивнул на кубок.
— Что, купец, в одного вино пьёшь? — Кубок и кувшин отодвинул от себя. — Садись за стол, Андрей, сын Игната. А тебя девица-красавица, как зовут?
Настя испуганно смотрела на двоих молодчиков, вооружённых до зубов. Её начала бить мелкая дрожь. Она только крепче вцепилась в руку отца.
— Анастасией её зовут. — Ответил Андрей.
— Замечательное имя. Садись купец с нами за стол. В ногах правды нет. А ты Анастасия Андреевна принеси что-нибудь на стол. А то мы с Ильёй поехали к вам и даже не поужинали. А там сейчас личный состав кормят. Илья, что в Корпусе сегодня на ужин?
Илья отвёл взгляд от девушки.
— Кормят сегодня, как всегда, от пуза. Капустка квашенная, котлеты из рубленного мяса по-царски, каша гречневая с подливой. — Он даже облизнулся. — Салат из огурцов, томатов и зелена лука со сметаной. Взвар из Иван-чая и кисель брусничный. Ещё калачи и пироги разные. Для сержантов и офицеров ещё, что дополнительно взять можно. Дичи какой зажаренной на сковороде, али на вертеле. Рыбки запечённой или солёной. Мне сельдь солёная больше нравится, что с Балтики везут. Особенно с маслицем конопляным и лучком, м-м-м, вкуснотища.
Андрей удивлённо смотрел на сержантов. Что-то слабо верится, что кадетов так кормили. Это сколько же на одну кормёжку денег уходит?! Хотя, если судить по внешнему виду этих двоих, сразу видно, что не голодают они.
— Иди, Настя, принеси что есть там у нас.
Сам сел за стол, напротив сержантов.
— У меня таких разносолов нет. А скоро и того немного-го что есть не будет.
Божен кивнул, давая понять, что в курсе. Потом вытащил из-за обшлага правого рукава свернутый в трубочку свиток. Бросил его на стол.
— Это твоё долговое обязательство?
