Нагрубил он ей специально. А чего она хотела? Окажись на его месте, чтобы сама сказала о своей личной жизни чужому человеку? Ничего. Не говорить же на самом деле, что она безумно любит Стрельникова, а у того появилась женщина. Сможет он бросить ее ради той женщины? А если даже и не бросит, то, как с этим жить дальше? И стоит ли жить вообще?
— Если вы не хотите ничего говорить — не говорите, — Саша проговорила в спину уходящему Лунину. — Знаете, единожды солгавши…
Лунин так резко обернулся, зацепившись ногой за стул, что она не успела договорить притчу Пруткова до конца.
Единожды солгавши, кто тебе поверит?
К восьми часам, всех пригласили на ужин. Идти к столу Саше не хотелось. Но отказаться было неловко. Пусть Лунин не думает, что ее так запросто можно сбить с толку или обидеть.
Когда Саша спустилась вниз, почти все были в сборе. Стол на этот раз накрыли в саду посреди лужайки. Белоснежная скатерть, с серыми диковинными цветами, отсвечивалась от низкой подсветки, расположенной при самой земле. Еще немного и должен рассыпаться фонтан петард.
Столовый сервиз, без особой претензии на роскошь, был удачно подобран. Белоснежное стекло, обрамленное серой широкой полосой, смотрелось безупречно. Создавалась впечатление, строгого, холодного ансамбля. Не было только Лунина. Степанков разговаривал с Галиной Адамовной.
Судя по тому, как кивала головой в знак согласья Галина Адамовна, речь шла о Насте. Ксения держались особняком. Явно, роль хозяйки дома ей пока не удавалась. Атмосфера за столом была напряжена. Больше всего Саша не любила таких застолий, где каждый сам за себя и все вместе взятые — чужие люди. Она села рядом со Степанковым, напротив Ксения и Игорь Лунин. Галина Адамовна — во главе стола.
Разговор крутился вокруг погоды, дорог, московских новостей. Напряжение, исходившее от Лунина, усиливалось. Он отстраненно смотрел на сидящих за столом. Даже на вопрос ответил невпопад.
Он не любит Ксению. Постоянно изменяет. Может он и Кристину вовсе не любил? Откуда Степанкову знать? В чужую душе не заглянешь, а если и заглянешь — не поймешь. А может, наоборот, любил жену? Оттого и трудно о ней говорить. Но, мне мог бы и не грубить. Почему я видела две почти одинаковых женщин? Сестры? Ни какой родни у Кристины не было. Галина Адамовна знала б.
Комфортно за столом было только Степанкову. Он с удовольствием рассказывал анекдоты и случаи из жизни, еще больше похожие на анекдоты. При этом он разливал женщинам вино, а себе и Лунину подливал коньяк.
— На тебя уже жаловались, — тихо одними губами проговорил Степанков.
— Даже могу угадать с первого раза кто. Лунин.
— Чего ты полезла к нему с расспросами? Не могла подождать до завтра? Чисто напугала мужчину, — балагурил Степанков. — И смотрит он на тебя слишком часто. Что я скажу Стрельникову?
Коньяк ударил слегка в голову, и Степанкову хотелось слушать только себя, но видя, что Саша не поддерживает его шуток, предложил тост за женщин. Говорил он долго и витиевато, но довольно слажено и трогательно.
После выпитого, обстановка немного разрядилась, разговор стали поддерживать все, даже Лунин. В это время, сославшись на Настю, Саша покинула компанию.
Застолье затянулось, судя по громкому голосу Степанкова, далеко за полуночь.
Лунин пожалел, что спланировал отдых до понедельника. После разговора с Сашей, ему перехотелось оставаться здесь еще на два дня. Если б не Степанков, он точно уехал бы рано утром, сославшись на неотложные дела. Но, вспомнив, с каким трудом ему удалось уговорить Юру отложить все дела и поехать на выходные за город. Сколько тот потом давал заданий секретарю, переносил консультации, собирал бумаги и книжки, что бы поработать в сельской тиши, и теперь уехать, прервав отдых, было б верхней степенью свинства.
Главное — не лгать. Главное — не лгать. Стоило только посмотреть на Сашу, как слова назойливо застучали в голове Лунина.
А если ложь ради спасения. А если ложь — самоутверждение. Ей легко сказать и уйти. Много она понимает. А если выхода другого не было. Главное — не лгать.
Он солгал один раз в жизни. Следующая ложь даже ложью не была. Она была самой жизнью. Он старался не думать об этом. Он приучал себя, что все, что было это всего лишь кем — то придуманная история. Он бы и поверил в это, если б не такая цена. Цена имела две составляющие. Первая — бизнес. Но, если б только бизнес…Он махнул бы рукой и подписал все бумаги. А потом начал все сначала. Дважды он начинал с нуля. Первый раз у него просто отжали бизнес. Но тогда он был зеленый и неопытный. Второй раз — накрыл дефолт. Но тогда он ничего не боялся. Он знал, что победит. И теперь он так легко не сдастся. Бизнес так просто, как они хотят, он не отдаст. Он потянет время, а там, смотри, что — то измениться.
Только от страха никуда не деться. Останься он гол как сокол, все равно заставят платить. Шантаж никогда не окончиться. Через год, через десять, но они появятся и снова отберут все.
