– Дело только в этом? – он повернулся ко мне, вздернув бровь. Его темно-карие глаза впились в мои пронзительным взглядом, и мне стало неуютно. Ненавижу, когда Руди так смотрел: он будто пытался залезть мне в голову, прочитать мысли, и иногда мне казалось, что ему это удается.
– Ну а в чем же еще? – это был вопрос, не требующий ответа, но Руди счел нужным сказать:
– Мне кажется, в их дом тебя тянет совсем не Мэри.
– Да? Ну, просвети же меня, о всезнающий Руди.
Он повернулся, глядя на меня сверху вниз:
– Ты что, думаешь я такой тупой и не понимаю, зачем ты туда катаешься? Джон, ты разрешил Мэри приезжать в их дом и оставаться на несколько часов наедине с вампирами. Ты приезжаешь за ней, исключительно чтобы забрать. Думаешь, этот приезд так сильно меняет дело? По-твоему, вампиры, которые случайно съедят Мэри, – я вздрогнул от этих слов и от того, как спокойно Руди говорил о смерти нашей кузины, – останутся ждать твоего приезда?
– Никто не съест Мэри, – сквозь зубы процедил я. Меня пугала сама эта мысль, и я начал сомневаться, правильно ли то, что я позволил им с Тайлером встречаться. Хотя теперь уже очевидно: мой запрет ничего не даст, а только подтолкнет их к действию. Он уже один раз украл ее прямо из-под моего носа, а значит, сделает это еще раз, если я дам ему повод.
– Почему ты так уверен? Они же вампиры…
– Потому что Лекса этого уж точно не допустит! – рявкнул я.
– О! Вот мы и добрались до сути, – довольно сказал он.
Только Руди мог за секунду вывести меня из себя. Спокойным самодовольным тоном он нажимал именно на те точки, которые могли поколебать меня, заставят нервничать, а после он узнает все, что ему нужно. Хитрец, этим Руди в маму, хотя она делала это менее очевидно.
– Что? – Руди смутился от моего пристального взгляда. Я тоже знал его больные точки, просто никогда бы не стал нажимать. Они слишком близко к еще не зажившим ранам.
Я покачал головой и отвернулся. Что я мог ему сказать?
– Я тебя не узнаю, – вздохнул Руди, глядя на меня. – Когда ты успел научиться доверять вампирам?
– Только одному вампиру, – поправил я.
– Вампир есть вампир. Других ты знаешь дольше, чем ее. Но им не доверяешь.
То же самое сказала мне Мэри. Но вопрос в том, что Гербертам я не доверял никогда, а Лекса – другое дело. Она ни разу не дала повод усомниться в том, что ей можно верить. С самой нашей первой встречи. И она не вампир! Я быстро поднялся, и чтобы не видеть лица Руди, направился к океану, наблюдая за лодкой отца.
Руди негромко хмыкнул. Я повернулся к нему, не понимая, чем его так обидел, что он все утро кусался. У Руди сложный характер. Конечно, у него было на это право, ведь он не просто так изменился два года назад. Но я устал смотреть, как он себя топил и варился в желчи, весь черный от тоски. Это пропасть, из которой его нужно достать, а я не знал как. Вдруг его глаза округлились, он напрягся, вытянув корпус вверх, и всмотрелся в океан.
– И вот опять, – прошептал он, не отрывая взгляд от горизонта.
– Ты о чем?
– Вон там, – Руди ткнул пальцем, указывая куда-то в океан. – Твоя вампирша. Она там!
Я ошарашенно оглянулся, ища глазами
– Там никого нет, – сказал я и удивился тому, насколько разочарованно прозвучал мой голос. Я продолжал рассматривать океан, будто там и правда могла быть
– Она и правда там была. Выглянула из воды и наблюдала за нами.
– Ты не можешь видеть так далеко, – покачал головой я, возвращаясь к брату. – Тебе показалось.
– Да? Вон тот сухогруз я тоже, значит, не должен видеть? – он ткнул пальцем на северо-запад, где я и правда увидел сухогруз рыжего, как ржавчина, цвета. Судно находилось далеко в океане, не ближе шестидесяти миль от нас. Руди не должен был его видеть, он человек. Пусть волк и блуждал в его крови, но он умер вместе с возможностью ходить, потратив все силы на то, чтобы Руди выжил. Волк не может ожить в сломанном теле, хоть он и мог бы его излечить.
Руди посмотрел на меня и недовольно фыркнул:
– Шутишь, да? То есть ты мне все равно не веришь? Ладно. У нее длинные каштановые волосы, да? Они отливают красным на солнце. Белая кожа, на фоне которой ярким пятном выделяются губы, красивые, кстати. Цвет глаз, уж извини, не рассмотрел. Так близко она не подплывала.
У меня отвисла челюсть. Я даже не нашелся что сказать. Крошечная надежда вспыхнула так быстро, что я не успел ее потушить. Неужели у брата еще есть шанс? Что еще может в нем проснуться? А вдруг мы ошибались, и он сможет обратиться, и тогда огонь сожжет его раны, исцелит тело и душу.
