– Хорошо, хорошо. Все придут, не извольте беспокоиться. Только ложитесь, пожалуйста.
Виллие наконец-то удалось уложить больного обратно в постель. Но, покидая покои государя, он уже сомневался в точности своей оценки состояния больного. Закончилась ли лихорадка? А если закончилась, то почему государь по-прежнему бредит? Откуда ему возьмешь двух Шервудов? Однако он в точности передал царскую волю его личному секретарю князю Волконскому.
Каково же было удивление доктора, когда через полчаса он увидел в императорской приемной на самом деле двух живых Шервудов. Правда, один из них был в уланской форме, а другой, что пониже ростом, был одет в форму морского офицера Британского флота. И вместо бакенбард на его лице красовалась шкиперская бородка. Больше же никаких отличий меж братьями не было.
– Государь готов принять вас, господа, – объявил вышедший из императорской опочивальни князь Волконский.
Александр Павлович принял офицеров в постели, но уже в сидячем положении, опираясь на гору подложенных под спину подушек.
– Вы – Роберт Шервуд, если не ошибаюсь? – угадал император.
– Так точно, Ваше Величество, – бойко отрапортовал шкипер.
– Но почему вы задержались? Ваш брат говорил, что вам любой шторм не страшен?
– Так точно, Ваше Величество. Но только турки закрыли проход через Босфор на время бури. Пришлось провести три дня на якоре в бухте в Мраморном море. Но и там яхту основательно потрепало. Требуется небольшой ремонт.
– Сколько вам понадобится на него времени?
– Неделя, Ваше Величество.
– Долго. Боюсь, что тело Маскова столько не протянет, начнет разлагаться.
– Не извольте беспокоиться, Ваше Величество, – подал голос Шервуд-младший. – Погода стоит прохладная. Оно сохранится в лучшем виде. Вы главное, сами быстрее выздоравливайте. Путь нам предстоит неблизкий.
– Что ж, не будем терять драгоценного времени. Каждый займется своим делом. Вы ремонтом судна, а я – поправкой собственного здоровья.
– Ох, не по-христиански это – осквернять могилы усопших. Ох и покарает нас Господь за такое богохульство, – причитал пожилой солдатик, выбрасывая лопатой из ямы комья глины и чернозема, щедро пропитанные холодной осенней влагой.
– А чего тебе, Демьян, ты же человек подневольный. Тебе господин офицер приказал, ты и делай. Не твоего ума это дело, и не твой грех. Пусть вон у того франта душа за это болит и у доктора, что будет этот труп резать. Надо же, для опытов ему бедолага Масков понадобился. Басурмане, они и есть басурмане. Хотя по-нашему и говорят, но душа у них все равно не православная, потому и не ведают, что творят, – ответил ему умудренный опытом товарищ.
– Эй вы, кладбищенские крысы, ну-ка отставить разговорчики! Копайте живее, нечего лясы точить! – прикрикнул на солдат с иностранным акцентом унтер-офицер.
– А чего копать-то, ваше благородие. Вот он, гроб, счас подцепим его и будем вытаскивать, – донеслось из разрытой могилы.
Кряхтя, солдаты извлекли наружу перепачканный глиной дощатый гроб.
– Откройте крышку, – приказал унтер-офицер.
Когда его команда была исполнена, он подошел к гробу и тут же отпрянул от него, прикрыв нос шелковым платком.
– И что ж ты так завонял, братец? – укоризненно произнес Иван Шервуд, а солдатам громко крикнул. – Давайте закапывайте его обратно. Доктору такой покойник не нужен. Совсем протух.
В тот же вечер, когда совсем уже стемнело, в дом начальника Таганрогского гарнизона постучали настойчиво и требовательно.
– Кого еще принесла нелегкая? – сердито пробурчала разбуженная жена.
– Сейчас я научу этого полуночника хорошим манерам! – многообещающе заявил рассерженный супруг.
– Кто там? – рявкнул он, подходя со свечкой к двери.
– Шервуд.
Голос гарнизонного командира сразу изменился до неузнаваемости, в нем даже появились нотки подобострастия.
– Вы? Так поздно? Что-то случилось?
– Да, случилось, – бесцеремонно заявил унтер-офицер, сбрасывая с плеч промокший плащ. – Мне необходимо задействовать запасной вариант. Вы понимаете, о чем я говорю?
– Да-да, конечно, Его превосходительство генерал-адъютант Дибич уже поставил меня в известность – залепетал полковник. – Когда вам подготовить объект?
– Чем раньше, тем лучше. У нас уже все готово. Дело за вами.
– Что ж, пойдемте в казармы. Только учтите, я лишь вызову его, а дальше вы делайте с ним, что хотите.
– Чрезмерная спешка нам ни к чему. И потом тут надо действовать тонко, чтобы Его Величество ничего не заподозрил. Он и так на меня уже косо смотрит после случая с Масковым. Вот что, полковник, а не послать ли вам этого голубчика куда-нибудь с каким-то важным поручением, а когда он отлучится из казармы, объявите во всеуслышание о побеге? Ведь этот унтер-офицер не отличается робким нравом. Никто и не заподозрит вашей хитрости. А что полагается за побег? Шпицрутены. Если горемыка и пройдет сквозь строй до конца, то все равно попадет в госпиталь. А там в случае чего мы ему поможем попасть на небеса. Каково задумано? И главное – государь ничего не заподозрит.
– Но моя офицерская честь? Как я буду после этого обмана смотреть солдатам в глаза?
