Да, вот за эти проборки тебе бы ни дна ни покрышки,
Скверный горбун! Но пойдем же, начнем наконец состязанье.
Нет, не пойду я туда. Здесь разросся чабрец под дубами,
Пчелы жужжат так чудесно, кружась возле ульев с добычей.
Здесь же с водой ледяной два источника; здесь на деревьях
Разные птицы щебечут; местечка, чем это, тенистей
Нет здесь иного, а сверху сосна свои шишки роняет.
Грезы нежнее они; у тебя же от шкур от козлиных
Запах прескверный идет, да не лучше и сам ты воняешь.
Кубок я нимфам поставлю большой с молоком белоснежным,
Чашу другую я дам с благовонным оливковым маслом.
Если останешься здесь, ты подстелешь здесь мягкую травку,
Мяты цветущей нарвешь. Под себя же ты шкурки подложишь
Юных козлят годовалых, что вчетверо мягче бараньих;
Восемь подойников полных я Пану поставлю сейчас же,
Восемь лоханок больших, что наполнены сотовым медом.
К травам своим и дубам хоть прилипни; но кто ж нас рассудит.
Кто же, скажи мне? Когда б подвернулся Ликон нам со стадом!
Вот уж нимало я в ком не нуждаюсь; но если ты хочешь,
Можем позвать мы сюда дровосека, что рубит кустарник
Там вон, вблизи от тебя; а зовут его, знаю, Морсоном.
Что ж, позовем.
Ну, покликай!
Поди-ка сюда на минутку! Ближе еще подойди!
Мы задумали с ним потягаться,
Кто из нас лучше поет: свое мненье, Морсон мой любезный,
Мне без пристрастья скажи, никому не давай перевеса.
Сторону ты не держи, но смотри — и ему не потворствуй.
Видишь ли, стадо вон то — это овцы фурийца Сибирта,
Козам же этим хозяин, дружок мой, Эвмар сибаритский.
Кто, ради Зевса, тебя здесь расспрашивал, стадо Сибирта
Или мое? Из людей ты подлейший! И зря все болтаешь!
Да, благороднейший мой, я всегда отвечаю по правде,
Хвастаться я не люблю; ну, а ты уж и рад побраниться.
Все уж скажи до конца! Не вернуться, наверно, Морсону
В город до смерти. О Пан! Ты, Комат, больно много болтаешь.
Двух годовалых козлят я зарезал им давеча в жертву.
Так же ко мне Аполлон расположен — и славный барашек
Будет ему припасен: ведь Карнейские дни[67] недалеко.
Доятся все, кроме двух, мои козы, по двойне родивши.
Глянув, красотка сказала: «Один ты их доишь, бедняжка?»
Эй, поглядите! Лакон, наполнивши двадцать корзинок
Сыром, теперь меж цветами шалит с красавцем мальчишкой.
Только лишь выгоню коз, Клеариста сейчас в козопаса
Яблоки метко бросает и сладкую песню мурлычет.
Сводит с ума. Как вдоль шеи струятся блестящие кудри!
Дикий шиповник из леса иль простенький цвет анемона
Могут ли с розой сравниться, растущей в садах вдоль ограды?
Также не может вступать в состязание желудь с каштаном:
Первый твердой покрыт скорлупой, а этот — как сладок!
Скоро красотке моей принесу я голубку в подарок;
Я в можжевельник залезу: там голуби часто гнездятся.
Скоро на новенький плащ настригу я мягкую шерстку
С этой вот бурой овцы, и отдам ее сам я Кратиду.
Там, где на склоне холма наклоняются вниз тамариски.
Прочь от дубов убирайтесь живее, Конар и Кинайта!
Там, где пасется Фалар, на лужайке восточной бродите.
Славный подойничек мой кипарисный и кубок не хуже,
Сделал Пракситель его: берегу их для девушки милой.
Псом я владею, на волка похожим, приятелем стада;
Дам его другу в подарок — пусть травит он дикого зверя.
Слушай-ка ты, саранча, перепрыгнуть ты хочешь ограду?
Лоз виноградных не порти; и так они вовсе засохли.
Так же, пожалуй, жнецов раздражаете вы своим треском.
Я ненавижу лисиц длиннохвостых, что к лозам Микона
Под вечер тихо крадутся обгладывать спелые гроздья.
Мне ненавистны жуки, что кружатся вкруг сада Филонда;
Гложут созревшие смоквы, и носит их ветер повсюду.
Помнишь, как вздул я тебя? Ты же, зубы со злобой оскалив
Весь извивался червем и за дуб всею силой хватался.
Этого что-то не помню; но то, как тебя, привязавши,
Твой Эвмарид обработал, — вот это я помню отлично.
Ты на могилах старух набери ему сциллы цветочков.
Да, я кого-то задел! Это верно, Морсон, — ты заметил?
Живо сорви цикламен,[68] что у вод расцветает Галентских.[69]
Пусть Гимерийский поток[70] обратится в молочную реку,
Кратиса струи — в вино, а камыш станет садом плодовым.
Пусть Сибарис обратится в медовую реку, чтоб утром
Девушка вместо воды принесла себе меда ведерко.
Клевером кормятся козы и козьею травкой душистой,
Лазят в фисташковых чащах, лежат меж кустов земляники.
Вкусен и цвет полевой, распустившейся розы пышнее.
Я на Алкиппу сердит; не хотела мне дать поцелуя,
