– Но ты дорожишь своей репутацией. Для тебя неприемлемо, чтобы хоть одна из твоих компаний потерпела фиаско.
– Что ж, Альфред, сделай одолжение, попробуй.
Каждый из них обладал состоянием, которое исчислялось миллиардами евро и было накоплено в основном предками, каждый мудро и умело распоряжался своими делами, и ни один из них не был глупцом.
– Не забывай, – проговорил Торвальдсен, – у меня твоя дочь.
Австриец пожал плечами.
– А у меня – ты сам и мальчишка.
– Вот как? Значит, ты готов рискнуть ее жизнью?
Херманн еще не решил, что ответить на этот вопрос, поэтому он спросил:
– Ты стараешься для Израиля? Я знаю, ты корчишь из себя патриота.
– А ты, я знаю, заурядный расист.
Херманн затрясся от злости.
– Ты никогда прежде не разговаривал со мной в таком тоне.
– Твои взгляды никогда не были для меня секретом, Альфред. Твой антисемитизм лезет из всех щелей. Ты пытаешься не афишировать его, все-таки среди членов ордена есть и евреи, но у тебя это плохо получается.
Настало время оставить притворство и показную корректность.
– Твоя религия застряла у человечества костью в горле. Так было всегда.
Торвальдсен лишь пожал плечами.
– Не больше, чем христианство, приверженцы которого перебили уйму народа, стремясь таким способом возвеличить своего Бога.
– Я не религиозен, Хенрик, ты это знаешь. Для меня главное – политика и прибыль. А что касается евреев в нашем ордене, то их тоже волнуют только две эти вещи. Никто из них не поднял сегодня голос против моего плана. Израиль – помеха на пути прогресса. Сионисты боятся правды, как черт ладана.
– Что ты имел в виду, когда сказал, что христиане тоже окажутся вовлечены в драку?
– Если удастся обнаружить Александрийскую библиотеку, там окажутся тексты, которые разоблачат Библию как сплошную фальшивку.
Этот аргумент не убедил Торвальдсена.
– Такого результата тебе будет сложно добиться.
– Поверь мне, Хенрик, я продумал все до мелочей.
– Где сейчас Когти Орла?
Херманн кинул на датчанина одобрительный взгляд.
– А ты молодец. Но на него ты повлиять не сможешь.
– Зато сможешь ты.
Австриец решил расставить точки над «i».
– Тебе не победить в этой игре, Хенрик. У тебя моя дочь, но меня это не остановит.
– Наверное, я должен яснее сформулировать свою позицию. Моя семья пережила нацистскую оккупации Дании. Многие из моих родственников были убиты, и мы сами убили многих немцев. Мне приходилось преодолевать одно испытание за другим. Твоя дочь Маргарет для меня – ничто. Она истеричная, избалованная, глупая женщина. Меня заботит лишь судьба моего друга Коттона Малоуна, его сына и судьба той страны, которая стала для меня родиной. Если мне придется убить твою дочь, я сделаю это.
Херманн привык отражать внешние угрозы, а тут опасность возникла изнутри. Этого человека необходимо умиротворить. Хотя бы на время.
– Я могу показать тебе кое-что.
– Ты обязан остановить все это.
– На кон поставлено гораздо больше, нежели наши деловые интересы.
– Так покажи мне то, что собирался.
– Сначала я должен это организовать.
Стефани сидела на заднем сиденье «шевроле», Кассиопея – рядом с ней. Еще когда автомобиль выехал из Вашингтона и направился на север по холмистым дорогам штата Мэриленд, Стефани уже знала, куда они держат путь. В Кэмп-Дэвид, загородную резиденцию президента Соединенных Штатов.
«Шевроле», не останавливаясь, въехал в главные ворота, по обеим сторонам которых стояли вооруженные охранники. Миновав следующий контрольно-пропускной пункт с еще большим числом охранников, внедорожник затормозил у красивого, словно с картинки, бревенчатого домика, и пассажиры, выбравшись из машины, окунулись в прохладный осенний воздух. Агент секретной службы – тот самый, который подловил их в музее, – махнул рукой, дверь домика распахнулась, и из нее вышел президент Роберт Эдвард Дэниелс-младший.
Стефани знала, что президент никогда не пользуется именем, полученным при крещении. Давным-давно к нему прилипла кличка Дэнни. Невероятно общительный, обладающий гулким баритоном, Дэнни Дэниелс обладал ниспосланным ему свыше даром одерживать победы на любых выборах. Прежде чем выдвинуть свою кандидатуру в президенты, он провел три срока подряд в кресле губернатора и один – в конгрессе. Его переизбрание на второй президентский срок прошло как по маслу.
– Стефани, как здорово, что вы приехали! – воскликнул Дэниелс, спускаясь по ступеням крыльца. Президент был одет в джинсы, саржевую рубашку и ботинки.
Собравшись с духом, она шагнула ему навстречу.
– А разве у меня был выбор?
– Вообще-то нет, но я все равно рад. Слышал, у вас возникли кое-какие проблемы?
Сказав это, Дэниелс хохотнул, но Стефани даже не улыбнулась. У нее не было настроения радоваться чужим шуткам, даже если остряком являлся глава всего свободного мира.
– Своими проблемами я обязана вашим людям.
Он шутливо поднял руки, давая понять, что сдается на милость победителя, но следующая его фраза не стыковалась с этим жестом.
– Это мы еще посмотрим. Вы даже не выслушали то, что я собирался вам сказать. О, да вы сменили имидж? Волосы, одежда… Мне нравится.
