Говорят, осколки разбитого сердца не собрать воедино.Говорят, пламя ненависти способно выжечь дотла любовь.Говорят, главное сокровище мага — это его сила.За неё я и намерена держаться. Чтобы доказать всем, что я — не пустышка, и что даже на пепелище может распуститься огненный цветок. Вторая книга дилогии.
— Ваша светлость, — низко кланялись слуги, приветствуя герцогиню д’Альбре.
Серен шла, высоко подняв голову, наслаждаясь раболепным почтением, которое оказывала ей прислуга. Слыша, как шуршат, лаская слух, юбки её роскошного наряда из изумрудной тафты. Ощущая тяжесть золотых подвесок, сверкавших на солнце. Задумчиво перебирая изящными пальчиками драгоценные аграфы, коими были заколоты полы её верхнего платья.
Несомненно, новая оболочка была недурна, и чародейка даже готова была с ней свыкнуться. Если бы к смазливой мордашке Опаль и немалому состоянию д’Альбре прилагалась ещё и дарованная ей Единой сила. А так… она превратилась в посредственную магичку, стихией которой был воздух.
Серен не собиралась влачить бесполезное существование, вполне устраивавшее Опаль.
Из жены бесстрашного Стража в супруги недалёкого толстяка? Из первой красавицы Вальхейма, которую боготворило всё королевство, в симпатичную, но мало чем примечательную кокетку?
Нет! Не для того она умирала, чтобы воскреснуть в никчёмном теле. И уж тем более без силы морров ей не найдётся места в новом мире, который создавал её покровитель.
Сад полнился щебетом птиц и журчанием фонтанов, ароматом цветов, медово-сладким, отчего у герцогини слегка кружилась голова. А может, причиной тому было осознание того, что она наконец ожила. И если бы не досадная ошибка, сейчас Серен могла бы в полной мере наслаждаться новой жизнью.
Заметив в глубине сада беседку, густо увитую лозой, женщина замедлила шаг. Его высокопреосвященство любил трапезничать в одиночестве, и, наверное, ей следовало обождать, не тревожить его покой. Но поворачивать назад было поздно: кардинал заметил её и жестом подозвал к себе.
Приблизившись к служителю Единой, герцогиня опустилась в низком реверансе, коснулась поцелуем холёной кисти, унизанной перстнями, и не поднимала глаз, пока не услышала тихий, лишённый всякой эмоциональной окраски голос:
— Правду говорят, судьба коварна и непредсказуема. Когда-то давно я прочил вас в жёны моему сыну, но вы выбрали маркиза. И вот сейчас вы являетесь ко мне в качестве невестки. Забавно получилось, не правда ли?
От досады Серен едва не заскрежетала зубами. В отличие от кардинала Бофремона, растягивающего губы в улыбке, новоиспечённой герцогине д’Альбре было не до веселья. Её чуть не вывернуло наизнанку, когда с утра она обнаружила бастарда его высокопреосвященства в собственной спальне в одном халате и ночном колпаке. А уж когда эта туша попыталась обслюнявить ей губы поцелуем… Обладай Серен огненной силой, испепелила бы «муженька» одним только взглядом.
— Да, судьба та ещё шутница, — вынуждена была согласиться её светлость. Повинуясь очередному безмолвному приказу, опустилась за стол напротив прелата и приняла из его рук хрустальный кубок, наполненный золотистым вином, пронизанным лучами яркого летнего солнца.
— Рад, что ты вернулась, — тихо промолвил мужчина и пригубил немного вина из своего кубка. С невозмутимым видом продолжил, подкладывая себе в тарелку пирожные на меду: — Признаюсь, я много раз пожалел о том, что уступил уговорам графа де Вержи. Не следовало соглашаться на этот союз. Эта ревнивая девица чуть не погубила маркиза, когда он был нам так нужен. Подбила Кретьена вызвать Стража на дуэль. Идиотка, — флегматично припечатал его высокопреосвященство. — И даже после того как я велел Опаль сидеть дома, она ухитрилась вмешаться в наши планы. И вот ты здесь, а сила твоя теперь принадлежит другой.
— Это ненадолго, — проглотив насмешку, сквозившую в голосе кардинала, процедила молодая женщина.
— Как думаешь возвращать своё наследие? — промокнув губы салфеткой, осведомился негласный правитель Вальхейма. Откинувшись на спинку стула, принялся оглаживать редкую с проседью бородку, пристально глядя на свою собеседницу. — Добровольно маркиза с ним не расстанется. А без её согласия ты свою силу обратно не получишь.
— Александрин — наивная, провинциальная девочка. Глупышка, которую будет легко перехитрить, — самоуверенно усмехнулась Серен. — К тому же у меня имеется козырь — её любимый муж. Заартачится, и Моран сразу умрёт.
Некоторое время кардинал Бофремон молчал, гипнотизируя свою визави задумчивым взглядом. Потом, поднявшись из-за стола, поманил чародейку за собой. По узкой, присыпанной щебнем дорожке они направились вглубь парка, где в густых зарослях деревьев скрывались вольеры. Здесь не было слышно беззаботного птичьего щебетанья, и в воздухе витал не аромат цветов, а тошнотворный запах гниения, заставивший её светлость поморщиться и прикрыть лицо платком.
В тени под густыми кронами, точно одичавшие звери, по клеткам жались одержимые. Измождённые, в драных лохмотьях, с безумными взглядами, они то рычали, то скулили и с ненавистью и надеждой смотрели на своего мучителя.
Серен передёрнуло от отвращения. Не умри она тогда, и могла бы стать точно такой же. Обезумевшей, разлагающейся заживо, пожираемой изнутри ненасытной тварью — демоном.
