Анна Николаевна Сивцева-Кулаковская занимает особое место в истории семьи Кулаковских еще и потому, что это ведь во многом благодаря ее энергии, уму, таланту и такту вышедшие из древних преданий, легенд и песен Кулаковские укореняются в реальной жизни, где феодальные отношения уже заменяются отношениями нового времени.
В семье Сивцевых все были грамотными, и Анна Николаевна понимала, что, не получив образования, ее дети и внуки не смогут достойно устроиться в жизни.
Как считает Людмила Реасовна Кулаковская, понимая необходимость овладения грамотой, Анна Николаевна женила своего второго сына Елисея на Анастасии Собакиной — внучке и дочери известных в Ботурусском улусе[9] своей грамотностью Алексея Дмитриевича и Николая Алексеевича Собакиных.
Поначалу семейная жизнь Елисея Кулаковского с женой была вполне счастливой и безоблачной.
Наверное, Анастасия Кулаковская была похожа на героиню «Песни столетней старухи» на вершине ее жизни — в счастливом замужестве…
В семье царили любовь и мир, и такое тепло и уют сумела принести в юрту мужа молодая жена, что радовались сердца у людей, видевших это благополучие:
Жизнь действительно была счастливой, росли дети — в 1864 году появилась дочь Матрена[11], а через год сын Иван[12], однако древний мир Якутии не сразу отпустил семью Кулаковских в новое время…
Однажды в юрте Кулаковских появился незваный гость — нечистоплотный и неприятный старик.
Анастасия не знала, что это был знаменитый эвенский шаман из Усть-Маи[13], и хотя и приветила гостя, но, видимо, не сумела скрыть брезгливости, и гость вскоре покинул юрту Кулаковских…
Но с того дня, как рассказывала впоследствии сама Анастасия Николаевна сыну Алексею, Елисей Васильевич не смог исполнять супружеские обязанности.
Через девять лет Елисей Васильевич и Анастасия Николаевна позвали своего родственника шамана Албакыына покамлать и помочь им зачать дитё.
Албакыын пришел, наполнив жилище Кулаковских музыкой бубна, вначале тихой и смутной, как шум приближающейся бури. Постепенно нарастала и крепла она, наполняя юрту резким карканьем поднятых бурей ворон и жалобным криком чаек. Удары по бубну становились всё чаще и сильнее, сливаясь в непрерывный, всё возрастающий гул, и уже не птичьи крики наполняли юрту, а вздохи допотопных чудовищ…
Три дня и три ночи не смолкала в юрте Кулаковских нечеловеческая, рвущаяся, кажется, из самой преисподней музыка, три дня и три ночи камлал Албакыын.
— Девять лет назад к вам приезжал великий эвенский шаман из Усть-Маи, — объяснил он. — Он не встретил у вас должного уважения и уехал сильно раздосадованный. Поэтому он и завязал детородный орган Елисея. Но я начинаю его развязывать. Через три года у вас родится сын. Перед зачатием тебе, Анастасия, приснится сон, будто Елисей дает тебе половину золотой монеты… Проглоти эту половинку и зачнешь…
Так и случилось.
Когда Елисей Васильевич первый раз предложил во сне Анастасии Николаевне половину золотого и она проглотила ее, был зачат сын Алексей. Он родился 4 (16) марта 1877 года, спустя 12 лет после старшего брата Ивана.
А через год Елисей предложил во сне Анастасии вторую половину золотой монеты, и родился самый младший сын Кулаковских — Иродион.
Официальная версия утверждает, что рождение Алексея Елисеевича Кулаковского произошло 4 (16) марта 1877 года в местности Учай IV Жохсогонского наслега Ботурусского[14] улуса, где находится родовое кладбище Кулаковских.
Этой версии противоречит семейное предание, согласно которому Анастасия Николаевна уезжала рожать Алексея к своим родителям — Николаю Алексеевичу и Ирине Дмитриевне Собакиным в местность Харамаайы Тыарасинского наслега.
Причину поездки семейное предание объясняет тревогами за благополучные роды Анастасии Николаевны. Хотя Алексей был третьим ее ребенком, но слишком долгим оказался перерыв в родах, и поэтому мать предпочла рожать недалеко от фельдшерского пункта.
