4. Васильев Иван — начальник и организатор отряда из якутов, интеллигент, правая рука Барашкова.
5. Слепцов Тарах.
6. Дьяконов Феодосий — спекулянт.
7. Шестаков Иван — старый полицейский.
8. Елисеев Павел Иванович.
9. Семенов Иннокентий — учитель.
10. Сивцев Егор — начальник контрреволюционного отряда в 40 человек.
Старый полицейский, студент-второкурсник (Тарах Афанасьевич Слепцов), спекулянт, два учителя… Безусловно, Семен Петрович Барашков был тут самой крупной фигурой и, безусловно, учитывая, что оба учителя тоже были из Качикатской школы, центр организации смещался в Качикатцы. И, наверное, не будет ошибкой предположить, что если бы Алексей Елисеевич Кулаковский не переехал в Черкёх, то и он мог оказаться в рядах качикатских «заговорщиков».
«Где-то на далеком севере сбился с пути один путник и наехал на одну незнакомую юрту, — писал Кулаковский в завершенной в Качикатцах книге «Материалы для изучения верования якутов». — По всем признакам юрта принадлежала богачу, о чем свидетельствовали размер ее и присутствие построек и загона для многочисленного скота. К удивлению путника, снег перед юртой и вокруг коновязи не был расчищен, только шла тропинка до амбара и до отхожего места. Сноп искр выходил из домовой трубы, и ледяные окна светились. Путник входит в юрту, а входя, втыкает в сугроб снега у дверей огромный охотничий нож (бытыйа) с длинным древком. В доме оказалась кое-какая мебель и три иконы. Обитали в нем только две молодые и красивые женщины. Помолившись, по обычаю, иконам, путник поклонился хозяйкам, но те не ответили на поклон. Посидев, он стал предлагать обычные вопросы — что видели? как поживаете? Но хозяйки не ответили, а только перешептывались между собой. Он молча стал ждать ужина, так как уехать ему, голодному и заблудившемуся, было невозможно в темную холодную ночь. Сварили очень много мяса. Одна из женщин пришивала к торбасам исполинских размеров подошвы. Когда мясо сварилось, хозяйки отложили кому-то очень много мяса в огромной деревянной миске, а сами стали ужинать, не приглашая голодного гостя, вопреки самым непреложным обычаям якутов. Нечего делать, путник внес из своей провизии и поужинал. Когда пришла пора лечь спать, женщины легли, запершись в чулане, а путник расположился на средней наре, предварительно пустив коня своего на подножный корм. Ему не спалось: он инстинктивно чувствовал что-то неладное и очень боялся. Здесь все было как-то неестественно: и малонаселенность такой обширной усадьбы, и поведение хозяек, и отсутствие скота и дорог, и огромный размер торбасов»[124]…
Такое ощущение, что в этом жутковатом рассказе о дэриэтинньике Кулаковский, кажется, воспроизвел свои впечатления от поездок по Якутии, объятой Гражданской войной, когда революционные дэриэтинньики, в которых странно и страшно смешались человеческие свойства и свойства абааИы, превращали человеческие жизни в материал для строительства новой жизни…
Герою рассказа Кулаковского удается победить безжалостного дэриэтинньика.
Когда дэриэтинньик волок его на улицу, герой увидел свой воткнутый в сугроб охотничий нож и, изловчившись, схватил его и всунул в бок чудовища, которое побежало «большими прыжками прямо на север, оставляя следы водянистой крови симэhиннээх хаан».
Но чтобы одолеть революционных дэриэтинньиков, требовалось, конечно, совсем другое оружие…
Чтобы добраться до Черкёха из Якутска, надобно вначале переправиться через Лену, а потом, минуя поселки Тюнгюлю, Джабыл, Мугулай, Чурапчу, Кыйы, двигаться по так называемому Охотскому тракту на родину Кулаковского.
223 километра отделяют Черкёх от Якутска…
В начале XIX века здесь, кроме родового управления и юрты старушки Чекех — так выглядел тогда центр III Жохсогонского наслега Ботурусского улуса, — ничего не было.
Но в 1856 году над речкой Тааттой, на пригорке у опушки леса построили Ойунусовскую часовню, которую освятил святитель Иннокентий (Вениаминов), и село начало расти. Второе рождение его было связано с выделением в 1912 году из Ботурусского улуса самостоятельного Тааттинского улуса с центром в Черкёхе. Тогда здесь поднялись здания улусной управы, двухклассного училища, аптеки и новый пятиглавый собор.
В посемейном списке служащих школ Якутского уезда приводится состав семьи учителя Тааттинской школы А. Е. Кулаковского:
Алексей Елисеевич Кулаковский — 44 года,
жена его Евдокия Ивановна — 36 лет,
его мать Анастасия Николаевна — 83 года,
дочь Лариса — 18 лет,
воспитанница Анна Егоровна — 17 лет,
сын Иасон — 14 лет,
сын Алексей — 9 лет,
сын Реас — 7 лет,
дочь Раиса — 3 года.
Квартировали Кулаковские в Черкёхе в доме у Федоровых.
Как пишет Л. Р. Кулаковская, позже хозяин дома Федоров был обвинен в том, что у него жил Кулаковский, и по распоряжению командира особого отряда К. Сокольникова расстрелян.
