– Я был женат и имею двух детей. Но дети давно выросли, создали свои семьи и живут своей отдельной жизнью. Моя жена умерла много лет назад. Она была хорошим человеком, мы с ней дружно жили, но я тогда не знал, что такое любовь. А после ее смерти я подумал, что жизнь закончилась. Я просто доживаю свой век. Я знаю – это звучит глупо и абсурдно, но когда я встретил тебя, – он показал рукой на Женьку, – я понял, что снова хочу жить. И любить! У меня нет времени на длинные ухаживания, поэтому… – он остановился и перевел дух:
– Поэтому я хочу просить ее, – повернулся он ко мне, – спроси ее… – его голос стал глухим, – я хочу просить ее стать моей женой… – замолчал, и, повернувшись к Женьке, добавил: – пожалуйста…
Я переводила, не останавливаясь, и внимательно смотрела за Женькиной реакцией. Я боялась, что она может ответить резко, что было совсем в ее стиле. Мне так не хотелось обижать этого такого большого и такого безобидного человека. Видно было, что он долго думал, прежде чем прийти с этим разговором к нам. Он стоял перед нами и говорил, говорил, говорил…
Женька молчала. Сначала на ее лице отразилось удивление, потом крайняя форма изумления, потом некая растерянность.
– Ты можешь не отвечать сразу, – продолжал Джон, – я понимаю, тебе нужно подумать… Но не говори сразу нет… пожалуйста, – добавил он, глядя на Женьку.
Я продолжала переводить и чувствовать внутри невероятное волнение. Меня даже знобить начало, хотя на улице было жарко. «Только бы она ему не нагрубила», – мелькнуло в голове, – «пусть хоть корректно откажет» – почему-то мне было искренне жаль Джона.
Женька продолжала молчать и смотреть на Джона широко распахнутыми глазами, потом вдруг встала, подошла к нему. Рядом с ним она казалась маленькой и беззащитной. Она очень серьезно посмотрела на него снизу вверх, прямо в глаза. Потом протянула к нему руку и взяла его ладонь в свою. Джон замолчал и как будто бы замер.
Женька тоже несколько секунд молчала. Потом заговорила:
– Мира, скажи ему… Я согласна. У меня есть много недостатков… я не знаю английского, боюсь пауков, я разговариваю во сне, не люблю дождь и не прощаю предательства. Но… если он не передумает… я согласна.
Я удивленно уставилась на Женьку:
– Ты это серьезно, подруга?
– Абсолютно.
– Хорошо, я сейчас переведу. Но… не нужно его обижать. Он хороший человек, видно же. Ты потом передумаешь, а он страдать будет…
– Не передумаю, – Женька резко повернулась ко мне, – я чувствую в нем, то, что давно уже не чувствовала. Он мужчина. Понимаешь?
– Понимаю, – вздохнула я.
Джон напряженно ждал. Он не понимал, о чем мы разговариваем, но чувствовал, что его судьба тоже решается именно в эту минуту.
Я повернулась к нему и быстро начала переводить. Он осторожно улыбнулся, и его улыбка была светлой и чистой. Кажется, напряжение оставило нас всех троих сразу.
В этот самый момент я поняла, что должна уйти и оставить их вместе. Я не задумывалась, как они будут общаться. Я точно знала – это у них получится. И сейчас и в дальнейшем.
Я сделала шаг в сторону и достала из сумки англо-русский словарь, который всегда носила с собой и протянула его Джону:
– Подарок, – сказала.
– Спасибо, – он улыбнулся и добавил: – спасибо за все.
Я быстро пошла, понимая, что это самое лучшее, что я сейчас могу сделать.
Спустя час и, вдоволь нагулявшись по пляжу, я решила отдохнуть.
Дойдя до бара, я выпила чашку кофе, я вдруг вспомнила, что обещала Кире прийти к его столу. «Интересно, он сейчас на месте?» – подумала.
Он был на месте и, очень обрадовался, увидев меня. Я была рада видеть его тоже.
Я вспомнила, что Женька назвала Киру «своим» во время самой первой встречи. Наверное, так оно и было, потому что, спустя несколько минут, я сидела напротив, и беседовала с ним, как с давним знакомым.
– Скажи, Кира, – спрашивала я его, – почему я чувствую тебя так хорошо? И Женька тоже говорит, что тебя так чувствует.
– Потому, что мы, и правда, родственные души, – улыбался Кира, – хочешь я расскажу тебе одну сказку?
– Конечно, хочу, – я приготовилась слушать.
– Давным-давно в одном лесу жила стая волков. Лес был большой и дремучий… как тайга в России, – добавил он и улыбнулся, – так вот. Жили эти волки очень дружно и всегда понимали друг друга с полуслова или полурыка… – и Кира снова улыбнулся.
Я улыбнулась тоже:
– А что было дальше?
– А еще обладали эти волки знанием и мудростью. Особым знанием. Никто, кроме них им не владел. Собрал однажды вожак всю стаю и сказал, что пора этому знанию научить всех лесных жителей. И велел волкам разойтись по всему лесу и учить зверей: лис, зайцев, медведей, оленей… Всех-всех. Волки разошлись и стали учить зверей. Но лес был большой-большой. А стая была совсем маленькая. Волки разошлись и растерялись…
– Ну, как же так, – возразила я.
– Это жизнь, Мира… так бывает, – Кира замолчал, а потом добавил: – но они иногда встречают друг друга в этом огромном лесу. И сразу узнают своих. Ведь они – одной крови, они из одной стаи…
– И мы с тобой? – спросила я тихо.
– Да, – просто ответил он и замолчал.
