Спустя полчаса я оказалась на улице. Впечатление от гадания было настолько сильным, что я не могла прийти в себя. Я рассеянно брела к автобусной остановке по тенистой улице, обсаженной каштанами, и думала над удивительными словами Эллы Митрофановны. Как все-таки странно, сколько потерь она мне предсказала, а потом сказала, что завидует мне. Нет, она, наверное, что-то перепутала. Наверняка перепутала.
А на улице стоял май: цвели каштаны, развесив душистые гроздья на своих ветках, благоухала сирень, посаженная в палисадниках домов, а воздух был наполнен духом весны. И что же тут удивляться, что я, тогда еще девятнадцатилетняя девочка, быстро забыла все, что мне не очень понравилось в гадании, а стала думать о том, что, по моему мнению, было самое главное – то есть о любви. «Итак, – думала я, – у меня будет страсть и любовь. Интересно, Никита – это кто?» И я весело засмеялась своим мыслям. Мой тогдашний друг Никита, не был похож на большую любовь, а тем более на роковую страсть… И я мысленно представила себе Никиту. Это был молодой человек двадцати лет среднего роста с великолепными голубыми глазами, светлой шевелюрой, тоненький и стройный, всегда хорошо одет, а в обращении – изысканно интеллигентный. Я никогда не принимала всерьез ни самого Никиту, ни его ухаживания. Постоянно над ним смеялась и подшучивала, но все-таки была по своему привязана к нему, как к хорошему другу.
Так и не решив, на что больше похож Никита – на страсть или на любовь, я и не заметила, как добралась домой.
Когда я вошла в квартиру, то сразу почувствовала запах жареного, а вскоре услышала приятное шипение на кухне.
– Камила, доченька, где ты была? – мама вышла в гостиную, держа в одной руке полотенце, а в другой сковородку с поджаристым блином на ней.
– Ой, блинчики! – обрадовалась я. – Мам, я такая голодная, как волк!
– Горе ты мое, ну-ка мой руки и быстро за стол! – сразу засуетилась мама.
Я зашла в ванную и открыла кран. Струя теплой воды мягко гладила ладони и мелкими пузырьками застревала между пальцами. На минуту я зажмурилась и стояла, ощущая приятную теплоту внутри тела и отключившись от всего окружающего. «Как красиво: Хозяйка!» – и я стала вспоминать картинку с великолепной женщиной в венке из звезд на берегу ручья. Из раздумий меня вывел звонок в дверь. Я слышала, как мама открывала дверь и как быстро говорила:
– А, это ты, Никитушка, заходи, сыночек! Камила в ванной, правда, поди уснула там, а ведь говорила, что голодная как волк!
– Ладно, ладно, мамочка, я уже иду, – крикнула я, выходя из ванной. – Мой привет, монсиньер, – обратилась я к Никите.
– Рад видеть вас, сударыня, – и он склонился в шутливом реверансе.
– Давайте, давайте, за стол, – мама легонько обняла меня за плечи и подтолкнула в сторону кухни.
Наша кухня была особенная, маленькая, с красными в белый горошек шторами, всегда чистая и уютная. Я любила сидеть там по вечерам, готовиться к занятиям, пить чай или просто смотреть, как мама ловко управляется с кухонной утварью. Там всегда можно было найти что-то вкусное, а заодно и посмотреть фильм по маленькому «Рекорду», который стоял на холодильнике.
– Спасибо, тетя Лина, но я только что из-за стола, – попытался улизнуть Никита.
– Ну хоть один блинчик попробуй, – уговаривала мама.
– Мам, не трогай его, у него эта, как ее… фигура, – пробормотала я, запихивая в рот весь блин целиком. – М-м, обожаю..!
– Ну что ты, Камила, такая хозяйка, совсем за гостем не смотришь, – упрекнула мама.
– Это он – гость? – указала я пальцем, испачканным в варенье на Никиту. – А я думала, он – мой ухажер.
– Да ладно, тебе, – мама укоризненно махнула рукой, убрала с плиты сковородку и вышла из кухни.
– Какие планы, сударыня? – спросил Никита.
– Я вручаю свою судьбу в ваши руки, – ответила я, отправляя в рот очередной блин.
– Тогда, если ты не против, едем в гости к Руслану, у него сегодня вечеринка. Должно быть интересно.
Руслан был лучшим другом Никиты и полной его противоположностью: маленький, коренастый, черноволосый, похожий на выходцев с Кавказа, он был таким шустрым и обаятельным, что все девчонки из нашей компании были в него влюблены. Одна беда, Руслан со всеми обходился одинаково и всех называл «Моя дорогая», так что кто из них и есть «его дорогая» по-настоящему, определить было невозможно. Руслан имел свою квартиру и жил отдельно от родителей и это все вместе взятое делало его совершенно особенным человеком. Вечеринки, которые он устраивал, были веселые и незабываемые, поэтому я любила на них бывать.
– Согласна. Сейчас соберусь и едем.
Через пятнадцать минут я стояла в гостиной перед зеркалом и завязывала на шее пестрый платочек, который дополнил ансамбль, состоящий из свободной кофточки, узких джинсов и такой же джинсовой жилетки.
– Надолго? – спросила мама, не отрываясь от телевизора. Я не успела ответить, ответил Никита:
– Тетя Лина, она же со мной!
