Юра смотрел в спину уходящему Иосифу и ненавидел его все больше. Это он во всем виноват. Это он придумал эту «Игру для Альбины» из-за которой Варя так переживала. Конечно, вот сердце и не выдержало. В Юриной груди закипела злость. Хотелось догнать Иосифа и дать ему по лицу. Мерзавец и подлец. Вот кто он. Случайно, уголком взгляда увидел Альбину. Вот этого человечка он уважал. Честная, порядочная, «без хитрых замков и потайных дверей», – как называл ее Юра. Альбина стояла в самом углу. Она была одета в черное и держала в руках свечку. По щекам текли слезы. Юра был уверен в том, что эти слезы – искренние. Она и вправду любила Варвару. В этом Юра не сомневался. И Варвара любила ее. Как ни странно. Поскольку любила она редко – это и было самым удивительным. Однажды в пору особой откровенности Варя сказала ему, что ей кажется, что Альбина ее не рожденная дочь. Юра тогда просто промолчал. А что он мог сказать ей в ответ на этот бред? Как может быть ее дочерью человек, которого родила другая женщина, в другом городе? Но спорить с Варей тогда Юга не стал. И перечить ей тоже. Он вообще с ней никогда не спорил – это было бесполезно. Все равно в результате все было так, как хотела Варя. Поэтому и в этот раз Юра согласился. Дочь так дочь. Подумаешь, какая разница… Надо же чем то Варваре было объяснять свое непонятное отношение к этой женщине.
Однако, странно, – подумал Юра, – что при всей своей любви, Варвара решилась поиграть с Альбиной в эти «драконовские игры», придуманные Иосифом. Она же знала с самого начала, что при любом исходе Альбине будет больно… Так оно и получилось. У него, Юры, несколько раз было желание подойти к Альбине и все рассказать, но он не мог этого сделать раньше, потому что дал слово Варе. Теперь, когда Вари не стало, он освободился от данного слова. Юра взглядом отыскал Альбину. Она все также неподвижно стояла в углу зала. Да, да. Ему срочно надо ей все рассказать. Игра ведь не закончилась, Иосиф ее обязательно продолжит. Надо, чтобы Альбина все знала, нельзя позволить этому борову вершить ее судьбу. Надо срочно с ней поговорить. Юра даже дернулся в сторону Альбины, на мгновение забыв, где он находится. Расплавленный воск свечи случайно попал на открытую кожу руки, и это его отрезвило.
Прощанье заканчивалось. Народ в зале зашевелился и потихоньку стал перетекать к выходу. Подошли рабочие, чтобы снять гроб и погрузить его в лифт. Юра тоже направился из зала. Он знал, что там, возле выхода стоят два автобуса, которые повезут на кладбище тех, кто пришел проводить в последний путь Варвару Ивановну Пронину. Он, Юра, все знал, до мельчайших подробностей. Ведь этот похорон полностью организовал он. Может это и имело отношение к общим вопросам, замом по которым был Юра у Варвары Ивановны, но лучше, не дай Бог…
Свежий ветер ударил в лицо. Юра даже задохнулся от такого количества кислорода, после душного зала, и у него закружилась голова. Он отошел в сторону и почувствовал, что головокружение не прошло, а наоборот. В ногах появилась слабость, в плечах – тяжесть, сладковатый противный ком встал в горле. Юра подошел к стене здания и прислонился, чувствуя, что ему становится все хуже и хуже. «Может это Варенька зовет меня с собой?» – подумал он. И даже обрадовался от этой мысли. Черная, липкая пустота затягивала, он проваливался все глубже. И вдруг резкий запах аммиака ударил в нос и вернул его на землю. Медленно возвращаясь в белый свет Юра чувствовал руки, которые шлепали его по щекам, поддерживали за плечи, расстегивали пальто и рубашку. Когда он открыл глаза, то увидел перед собой доктора с шприцом в руках. Он сам сидел на скамейке возле здания. Интересно, кто его туда посадил? Пока он задавался этим вопросом доктор сделал ему укол в руку и сказал обращаясь к кому-то в черном, кто стоял рядом и откуда исходил этот острый запах аммиака, который вернул его к жизни: «Все в порядке. Денек отлежится и будет как огурчик. Присмотрите за ним». «Хорошо, доктор, – ответил знакомый женский голос, – присмотрим. Спасибо за помощь». Чей это был голос, Юра не узнал. Ему вдруг захотелось спать, он почувствовал огромную усталость, которая навалилась на него огромной каменной глыбой. Он почувствовал, что его посадили в машину, заботливые руки застегнули пальто, и он опять услышал такой приятный, такой теплый женский голос: «Отвезите его домой. Ему нужно отдохнуть. Он очень устал…». Он и вправду устал и ему нужно отдохнуть. А завтра будет новый день и он со всеми делами обязательно разберется.
Машина дернулась и поехала, а Юра медленно и мягко погрузился в пелену сна.
