Еще один человек постарался незаметно покинуть дворец. Бахтияр не мог допустить, чтобы его столь долгие и терпеливые обхаживания этой сладкой и лакомой девки окончились таким невинным поцелуем. Он, скрипя зубами, затаился, но тщательно следил за девушкой. Он ждал, ждал момента. Он знал, что возврата ему не будет, но знал также, что и обретет долгожданную свободу! Проклятый, наивный старик! На что он надеется! А ему так хочется испить свежей молодой крови, утолить свою звериную плоть, опустив ее в растерзанное юное, трепещущее тело! И взреветь в конвульсиях зверского оргазма! А потом – потом он умчится в пески, навсегда покинет это затхлое место! Он умен, он знает то, чего не знает ни один зверь! Старик – вот за это спасибо ему – учил его, как человека! И он употребит знания там, где много невинной крови! И он дождался, выследил свою «дичь»! И как удачно! Старика нет! Трое придурков по видимому и не представляют себе, что девка-то сбежала! Ох, ты моя умненькая! Только не торопиться, чтобы никто не заметил! Он поведет свой джип тихо-тихо, чтобы не спугнуть.
Настя, опустив поводья, сняв платок, ехала медленно, с удовольствием вдыхая знойный воздух пустыни. Выросшая среди берез и елей, отчаянно мерзшая зимой, вечно мокнущая под весенне-осенними непрерывными дождями, искусанная, изнывающая от жары в короткие летние месяцы, девушка полюбила пустыню с ее постоянным сухим и жарким климатом, бесконечные охряные, постоянно меняющие свои очертания барханы, которые, будто волны волшебного моря в порыве безумного шторма, неслись вдаль за горизонт. Какие тайны хранят глубины их?
Какую информацию несет бесконечное множество их песчинок? Есть она, Настя, сейчас была, будет, или ее не станет в этот момент или через много лет – а эти пески будут нести свои тяжелые волны, они будут и были тысячи лет и они есть сейчас. Их не может поглотить пучина, ибо они сами и есть пучина и могут в миг поглотить все, что не подчиняется их Закону – Закону пустыни, Закону песка. Как-то зябко стало от этих мыслей. Настя поторопила Жасмин. И вообще, что она себе думает? Вдруг вернется Сулейман? Или, чего доброго, обнаружат, что ее нет в комнате? Наверное, все же не нужно было ездить так далеко одной и вообще никуда! Но ничего, она быстро положит цветы к могилам и домой! Во весь опор! Самое грустное и печальное, что ей скоро придется покинуть эти места! А может быть Сулейман все же оставит ее у себя? Но, сегодняшний ее поступок! Дура! Ох, дура ты, Настя!
Внезапно слезы навернулись на глаза – она мало прожила на свете – но такого обращения, такого уважения к себе она не знала никогда в своей прошлой жизни!
Для отца она всего лишь была маленькой девочкой, ребенком, который при всей своей любви, не смог оградить ее от тягот повседневной жизни, не смог даже создать ей нормальные условия для занятий. А ей так всегда хотелось учиться! А мачеха? А сестры? Они ей просто житья не давали своими насмешками и придирками. Для них она была глупой, ни на что не способной, не современной. А дедушка? А Сулейман? С каким уважением он смотрит на то, как она учиться, одевается. Он готов в любую минуту прийти на помощь, объяснить, рассказать, показать. Он бывает, строг, беспрекословен в своих решениях, но… как ласковы и чутки его руки. А если разобраться, то она ему, по сути, совсем чужая! А он переживает за нее, волнуется… Конечно, если бы у папочки были бы те же возможности, то он, наверное, тоже смог бы ей так же обеспечить соответствующие условия, как знать, а может быть, до многого и не додумался бы? «А ведь Сулейман не так уж и стар, – вдруг подумала она, – как он элегантно и красиво выглядит в европейском костюме, чисто выбритый! Он, наверное, специально носит свои хламиды, платки, чалму и бороду, чтобы выглядеть старше, как заправский дедушка! Но… Как же она будет жить без него?! – слезы опять набежали на глаза Насти. – Теперь уже точно он ее отправит домой, нет! Ни за что! Не нужно ей никакой учебы, она упросит его, обязательно, хотя бы служанкой, но остаться здесь! Она в конце концов научиться носить правильно эти неудобные одежды, платки, скрывающие лицо, она… она даже примет Ислам, станет мусульманкой, будет соблюдать все обычая его народа! Хотя… он сам-то их не соблюдает и не верит в Аллаха! Ну и пусть! Она так и скажет ему! Только бы он не отправлял ее домой!» Приняв столь наивное, но твердое решение Анастасия улыбнулась внезапно возникшей мысли: «Вот если бы он полюбил меня, по-настоящему и мы бы поженились!»
Впереди показались развалины, и Настя поторопила, поехавшую было опять шагом лошадь: «Прости меня, Фатима, за столь грешную мысль, я не отберу у тебя твоего любимого, не нарушу святость вашей любви, это все, так, девичьи бредни!»
Очистив могилы от нанесенного песка, девушка аккуратно разложила чуть увядшие от жары прекрасные цветы. И в этот момент она услышала тревожное ржание, внезапно перешедшее в, леденящий душу, заливистый крик, а потом предсмертный хрип. Оцепенев на мгновение от ужаса, Настя с опустившей от страха головой, не разбирая дороги, бросилась на помощь Жасмин!
