Скудин кивнул и позвонил в Ихтиандрову дверь. Никто не отозвался ни на первый, ни на пятый, ни на десятый звонок. Иван вздохнул, слегка отстранил участкового и вышиб дверь точным ударом ноги. Хотел просто сломать замок, но тот оказался неожиданно прочным «Цербером» о трёх калёных стальных ригелях. Зато дверную коробку ставили явно в конце месяца. А может, даже квартала. Или просто с превеликого бодуна. Она и рухнула внутрь вся целиком, унеся с собой вешалку с двумя старенькими пальто. Взвилась пыль.
Скудин с участковым Собакиным проникли в прихожую и сразу обнаружили первоисточник потопа. Жителя этой квартиры Ихтиандром именовали не зря: он держал целое рыбоводческое хозяйство. Спал на убогом диване, одежда вмещалась в старый покосившийся шифоньер… а всё остальное место занимали аквариумы. Современнейшие, роскошные. Устроенные по всем правилам – с освещением, поддувом воздуха и автоматическим подогревом. В аквариумах хорошо себя чувствовали дивные тропические рыбки – радужные, переливчатые, чуть ли не светящиеся. Главное же место занимал прозрачный параллелепипед литров не менее чем на двести. И плавали в нём какие-то заморские редкости со среднего карпа величиной.
Ну то есть «стоял», «плавали» – всё во времени сугубо прошедшем. От огромного аквариума осталась лишь мощная сварная конструкция на пьедестале. Вода, все двести или сколько там литров, успела уйти вниз; на мокром линолеуме блестели осколки стекла, лежали обмякшие водоросли и отчаянно прыгали невезучие рыбины. Красные и сине-зелёные. Кроме них, никого живого в квартире совершенно точно не было. Иван услышал бы. Он живо присел и стал собирать хвостатых-чешуйчатых пострадавших.
– Ты чё?.. – опешил Собакин. – Они, может, ядовитые!..
Он успел решить, что Риткин гость собрался зажарить откормленных рыбок. В качестве моральной, так сказать, компенсации за ущерб. Во всяком случае, у него самого при виде довольно-таки мясистых «карасей» первая мысль была именно о сковородке.
Иван поднял голову.
– Воду в ванной открой.
Андрон пожал плечами, но повиновался. Когда минутой позже Скудин пришёл туда со спасёнными рыбами, участковый из общих соображений раскочегаривал колонку. Соображения были правильные. В мартовской водопроводной водичке теплолюбивые аквариумные неженки загнулись бы наверняка. Иван отрегулировал температуру, сделав струю чуть тепловатой, и выпустил принесённых в мокрой тряпке страдальцев. Надо думать, после аквариумного комфорта они райского блаженства не ощутили, но спасибо и на том, что не в масло да не на плиту. Собакин с запоздалым одобрением покивал головой. Рыбёха – она тоже тварь Божия и жить хочет. Спасли – пустяк, а приятно!
Иван тратить время на умиление не стал. Вернулся в комнату и снова уселся на корточки, рассматривая осколки стекла. И чем больше смотрел, тем меньше ему нравилось неожиданное происшествие. Он ли да не знал такое стекло! Если он ещё не ослеп, оно происходило с оборонного завода – толстое, броневое, танковые триплексы из такого делать, на худой конец – колпаки для «папамобиля»,24 но уж никак не аквариумы! Ну ладно – захотелось человеку, собрал денег и осчастливил отечественную оборонку… Так что ж это за сила понадобилась, чтобы подобный аквариум угрохать?.. Из гранатомёта по карасям?.. Ой, мамочки. Да и не было тут ни выстрела, ни стрельбы. Медицинский факт, не было. Иван поднял правильной формы осколок, повертел в руках, осторожно понюхал… Он помнил, каким образом такое стекло, не очень боящееся даже автомата Калашникова, в конце концов уступает напору. Оно обрастает паутинами трещин и проминается, до последнего держась на внутренних эластичных слоях… Чтобы оно взяло да разлетелось наподобие гранёного хрусталя или тех сахарных пластин, которые бьют на съёмках «вылетающие сквозь стекло» каскадёры?..
Не, ребята. Чудес на свете не бывает…
Кудеяр в серьёзной задумчивости тёр рукой подбородок, когда с лестницы снова раздались истошные Ритины крики:
– Ваня!.. Ваня!..
Он сунул осколок в карман, выскочил за дверь и свесился через перила:
– Что ещё?
Спросил по инерции – можно было обойтись, ибо всё стало сразу ясно и так. Рита металась по площадке перед своей дверью, а из прихожей на лестницу торжественно выползало густое облако пара. Снова пахло мокрым и затхлым, но теперь ещё и горячим.
Иван в три прыжка слетел вниз и почти вслепую устремился в квартиру. Там густым молоком плавал банно-тропический туман и раздавались весьма характерные звуки – плеск и шипение. «Бирма. Сезон дождей. Кобры выползают из нор…» Участковый Собакин проявил себя по-мужски. Загасил в Ихтиандровой ванной газовую колонку и прибежал следом за Скудиным.
