Только не в объятиях того, в ком именно сегодня я наконец-то по-настоящему остро почувствовала своего мужчину, без тени привычных сомнений.
Вчерашнему Красавину я никогда бы не позволила вовлечь себя в такие откровенные игры вне его дома, где мы обычно встречались. А сегодняшнего - сама обхватила ногами и оплела своим телом, как виноградная лоза... и приветствовала его посягательство на нижнее белье с таким энтузиазмом, что он глухо застонал мне прямо в губы.
Короткое алое платье сбилось наверх, открывая уверенным мужским рукам полный доступ к сокровенному. Звонкий треск... и тонкие трусики полетели вниз, щекоча мои обнажeнные бeдра.
Я задрожала, пряча лицо в изгибе крепкой мужской шеи, и скорее чувствовала, чем слышала в глубоком ритме музыки наше неровное частое дыхание. А вместе с моим бешеным пульсом в висках бились сладкие, отчаянно нежные мысли...
Какой же он сильный... уверенный... желанный!
И как странно, что раньше я не ощущала его мужественность так ярко и сокрушительно...
Он действовал молча и напористо, но при этом держал меня с удивительно нежной силой. Парадоксально размеренной. Идеальной...
Как будто я была чем-то хрупким и драгоценным.
Как будто я была его... обожаемым сокровищем.
Желание и необъяснимо светлое счастье бурлило в жилах огненной лавой эйфории, возрастая необычными скачками и заставляя меня дрожать всe больше и больше. Гладкая поверхность стены ощущалась какими-то качелями, на которых тело с ритмично-головокружительной амплитудой скользило вверх и вниз... а мужчина, за которого я беспомощно цеплялась, казался самым надежным якорем в мире.
Последним рывком он так плотно вжал меня в стену, что у меня от наслаждения потемнело в глазах. Я словно попала в невесомость и кружилась, кружилась, кружилась там умиротворенной птицей счастья...
Отзвук протяжного мужского стона и болезненно сжавшиеся на моих бедрах руки напомнили о существовании реальности.
Мне безумно захотелось услышать от него хоть одно слово или хотя бы сказать, как сильно я его люблю... но никак не получалось разжать зубы, сведенные судорогой дико сладкой непрекращающейся дрожи...
И тогда он, словно почувствовав, прошептал мне на ухо сам:
- Ты вся дрожишь, девочка моя! Забудь о плохом и думай обо мне... Думай только обо мне... и о нас... Если ты захочешь, мы всегда будем вместе...
Больно. Почему-то мне физически больно.
Я перевожу взгляд с разноцветных рыбок аквариума на свои руки и вижу, что в своей глубокой сосредоточенности на воспоминаниях сильно прикусила собственные костяшки пальцев. Аж до крови. И полумесяц укуса уже окрасился в яркий цвет...
Алый, как боль.
