В начале июня Адамович передал М. С. Горбачеву записку, составленную, по совету Черняева, с учетом мнения ученых-специалистов о состоянии дел: размеры заражения, отсутствие измерительной техники и медицинских средств, преступные проволочки с эвакуацией населения.
Катастрофа в Чернобыле оказала на Горбачева сильное психологическое воздействие. Когда он узнал, что по масштабам ядерного загрязнения чернобыльскую аварию можно сравнить со взрывом всего одной двенадцатимегатонной бомбы, он ужаснулся. Записку Адамовича рассматривали на Политбюро. Было принято решение, направленное различным министерствам. Шестьдесят специалистов приехали в Минск; положение с приборами улучшилось, хотя опасность поражения десятков и сотен тысяч человек через продукты питания оставалась реальной.
Адамович одним из первых реально осознал и оценил масштабы крупнейшей техногенной катастрофы XX века, ее последствия для судеб и его родной земли, и планеты. Прав Гранин: «Благодаря Адамовичу были спасены сотни тысяч жизней людей, пострадавших от чернобыльской катастрофы». Наш "неутомимый овод“ Алесь развернул такую огромную организационную и публицистическую деятельность, что нам с Юрой порой казалось, что он вот-вот сорвется и умрет от остановки сердца.
Его выступление на Восьмом съезде писателей в июне 1986 года «Имя сей звезде Чернобыль» потрясло всех. Напомнив собравшимся в зале, что по-украински «чернобыль» означает «полынь», Адамович совершенно неожиданно процитировал Библию: «Третий ангел вострубил, и упала с неба большая звезда, горящая подобно светильнику, и пала на третью часть рек и на источники вод. Имя сей звезде полынь [10]; и третья часть вод сделалась полынью, и многие из людей умерли от вод, потому что они стали горьки».
«Мы — люди неверующие, — с некоторой иронией продолжил он, — и не станем всерьез ссылаться на руку провидения. Угадывается за нашей большой бедой нечто вполне земное. И позволим себе не поверить одному из тех ответственных за порядок на всех АЭС, что "наука требует жертв". А ведь так по телевизору заявил один из руководителей атомной энергетики, глядя в глаза нам ясным взором. Интересно, как он смотрел бы в глаза беженцев-детей белорусских, украинских? Да что я спрашиваю, зная ответ?!! Нет, не просто реактор взорвался. И не наука потребовала жертв (Хотя с нее спрос особый.) Взорвался и страшных жертв потребовал весь тот комплекс бессовестности, безответственности, недисциплинированности, показухи, рапортомании и пр. и пр., с чем мы сейчас боремся. И что по закону действия и противодействия с той же энергией борется со всеми здоровыми силами в обществе и народе...» [11]
