Скрипучий, старческий голос заставил обернуться. Со скамейки, спрятавшейся в тени вишневых деревьев, так что не сразу и заметишь, на него строго смотрела старушка. В деревенском застиранном ситцевом сарафане, вытянутой старой кофте непонятного цвета, на голове белый платок, на ногах калоши поверх шерстяных носков. Мишкина бабуля. Не взирая на жару, она всегда мерзла и одевалась тепло.
— Ой! Баб Маша, здрасьте! Я приехал! — радостно сообщил он.
— А то я не вижу! Заждались тебя уже! С утра к окошку скачет.
Алешка толкнул дощатую, потемневшую от времени калитку. Та запела на все лады.
— "Так и не смазали".
Во дворе его громогласно поприветствовал грозный Мухтар, виляя изо всех сил хвостом. На лай из дома выскочил Мишка.
— Лёха! Приехал! Ураа! — приятель кинулся навстречу. Мальчишки обнялись, потолкались, по-взрослому пожали друг другу руки. Десять лет, мужики…
— Славка где?
— Щас будет. В магазин в посёлок услали. Звонил, сказал, чтоб подождали, если ты раньше появишься.
— Пошли, встретим?
Друзья вышли на середину широченной улицы, и бодро зашагали по плотно укатанной щебенке, на ходу обмениваясь последними новостями. Не последние были известны, ребята в течение года связь не теряли.
— Мих, куда потом? Купаться?
— Ну, да.
— Муху возьмешь?
— Не знаю. Возьму, если разрешат. — Мишка пожал плечами.
Мухтар был огромен. Вроде и овчарка, но уж очень большой вымахал. На поводке ходил хорошо, Мишку слушался. Но на улице его опасались, и ругались, что такую грозную псину с ребенком отпускают. Просто так не возьмешь, согласовывать надо.
— Баб Маша разрешит, она всегда разрешает. А родители твои на работе. Мы им не скажем, до вечера вернемся.
— Лёхаа! — навстречу, размахивая во все стороны наполовину пустым пакетом, шлепал Славка. Шевелюра его, и без того светлая, выгорела на солнце до соломенной белизны. Серьезное пожатие рук, обязательные тычки, и компания двинулась обратно.
— Когда приехал? — Славка на ходу легонько хлопнул Алёшку по спине.
— Вчера. Меня посылкой переправили. Здесь встретили.
— Посылкой это как?
— Знакомые у родителей этим же поездом ехали. Их попросили за мной присматривать. Билет мне в один вагон с ними взяли, даже купе одно было. Так что, вроде один, но не совсем.
— Все равно круто! А чего тогда только сегодня объявился?
— Так поезд почти в восемь приходит. Пока с вокзала добрались, то, да сё, поздно уже было, тетка на улицу не отпустила.
— Да, теть Мила у тебя строга. С ней шутки плохи. — Славка выразительно потер затылок.
— Чего, прилетело, что ли? — заинтересовался Алёшка.
— Ага! Было дело. Грядку у вас кто-то потоптал. С какого перепугу решила, что это я, непонятно. Через день выяснилось, что это вообще соседский пес был. Отвязался и к вам забрел. Тетя Мила шоколадку мне потом дала, и сказала, что лишний раз по загривку получить в воспитательных целях всегда на пользу. Во как!
— Эт она может! — Алёшка заулыбался, гордясь суровой тёткой.
— Лёха, деда Никифора помнишь? — Славка забежал вперед, приостановился и сделал круглые глаза.
— Его забудешь, как же! Такого страху своими байками нагнал!.. А чего? Случилось, что ли чего?
— Да не! Приехал он! Видел на днях через забор. Их дом то рядом.
— А чего мне не сказал? — Мишка тоже остановился и сжал кулаки. Непослушный хохолок на темной голове воинственно задрался кверху.
— Миха, ты чего?! Остынь! Я забыл просто!
За разговорами не заметили, как пришли. Славка закинул домой пакет. Мишка вернулся после переговоров с бабушкой без Мухтара. Взять собаку не разрешили. Повозмущавшись на несправедливое притеснение, отправились купаться одни.
Речка прямо за домами. От огородов задами через небольшое кукурузное поле вниз, и ты на берегу. Не сильно широкая, но доплыть до другого берега мальчишки пока не решались.
Весь день плескались, ныряли, пытались ловить мальков, загорали и снова купались. Алёшка напрочь забыл про бабушкину просьбу. Вспомнил, когда солнце стало садиться.
— Ой, мамочки!
— Ты чего? — прозвучало хором.
— Бабушка сказала вернуться после обеда, грядку прополоть. Тётка подарок приготовила. Она без этого не может. Думает, мама со мной не справляется, так она помогает, воспитывает трудом.
Славка выразительно присвистнул.
— И что теперь будет?
— Капец мне! Вот чего будет! Завтра, если с утра не выйду, не поминайте лихом. — Алёшка пытался шутить, но тётку он боялся, и на то были все основания.
Поспешно собравшись, друзья побежали через огороды к домам. У Лёшкиной калитки поддержали друга ободряющим хлопком по спине:
— Пока, Лех!
— Давай! Не дрейфь! Обойдется!
Алёшка нырнул во двор. В душе теплилась надежда, что тётка не успела вернуться, и он хотя бы начнет полоть, тогда гнев будет не так страшен. Не повезло. Еще издали увидел массивный тёткин зад, демонстративно зависший над грядкой. Зная её характер, скорее всего над той самой.
