Повернулась и осмотрела девушку. Выглядела Инга, прямо скажем, неважно. Первый раз сестра была в столь неподобающем виде и такая растрепанная.
— Теперь ты расскажешь, что случилось?
— При нем? — надула губки Инга и тряхнула головой.
Автомобиль уже медленно тронулся и плавно встроился в редкий поток машин.
— Что у вас на шее, Инга Степановна? — хмуро поинтересовался Павел. В его голосе чувствовалось какое-то напряжение. Девушка быстро закуталась в полы пиджака и опустила голову с распущенными волосами, которые почти полностью закрыли ее лицо. Я ничего рассмотреть не успела.
— Инга Степановна? — настойчиво повторил водитель, прибавив скорость.
— Мне жаль, — произнесла сводная сестра, а дальше события развивались по четко спланированную кем-то сценарию.
Инга быстро извлекла из кармана руку, с чем-то в ней зажатым, и стремительным движением коснулась шеи Павла. Уже позднее, пытаясь разобраться в произошедшем, сделала для себя вывод, что это был шприц или медицинский пистолет с непонятным с непонятным содержимым. То ли снотворное, то ли что-то психотропное. Этого я никогда не узнаю, потому что никто не сочтет нужным дать мне своевременные объяснения. А после… спустя несколько лет подробности случившегося потеряют актуальность.
— Сука! — прорычал Павел. "Сука" — ругательство, а не то мерзкое слово, каким оборотни обозначали половую принадлежность своих женщин. Слава их Луне, хоть Лукрецкий почти сразу отучился величать меня подобным образом.
Телохранителю стало плохо, он только успел выдохнуть:
— Влада…
Не знаю, о чем пытался предупредить и что предпринять, только вот ему явно стало плохо. Оборотень почти мгновенно отключился, автомобиль вильнул, выехал на встречную полосу и лоб в лоб столкнулся с другой машиной.
Я не обладала скоростью и реакцией оборотней, только вот никогда не тушевалась. Я успела схватиться за руль, когда машина дернулась влево, и в этот момент почувствовала боль в шее. Похоже, сестрица вспомнила обо мне. Отключилась моментально, где-то на периферии сознания услышав характерный звук двух столкнувшихся автомобилей.
Пришла в себя, но глаза открывать не спешила. Слишком болело все тело. Вернее болела голова, а тело не чувствовала. Было элементарно страшно.
Чуть повернулась, оказавшись на спине и сразу почувствовала резкую боль. Но боль такую хорошо знакомую, у меня просто затекло все тело. Слегка пошевелила одной ногой, другой… попробовала сжать руки в кулаки. Вроде бы цела. Только вот голову шевеление не пошло на пользу больной голове, меня замутило.
Решила головой не двигать, но тело как-то разменять. Спустя полминуты боль в ногах постепенно стихла. Отчего их так свело, понять не могла. Уже осознала, что лежу на чем — то мягком и удобном. Правда, в помещении была абсолютная темнота. Словно, меня закрыли в коробке, куда не проникал свет.
Еще несколько минут мне потребовалось, чтобы окончательно придти в себя. Боль в конечностях постепенно исчезла, чувствовала себя относительно неплохо. Головная боль была тоже странная: виски и затылочная часть ныли, в сознании какой — то густой и вязкий на ощупь туман без единой мысли, а начинаешь думать, вспоминать, усиливалась боль.
Но все-таки я вспомнила: благодаря выходке моей сестры мы попали в аварию.
Мне удалось подняться на ноги. Только вот, что было странно… Была уверена, что лежу на удобной и большой постели. Попыталась свесить ноги… А постели не оказалось. Был мягкий, упругий пол. Как потом выяснилось, не только пол, но и стены. Словно, находилась в сумасшедшем доме с мягкими стенами из голливудских фильмов ужасов.
Сур!
Обшаривала руками комнату, ползая на коленях, она оказалась довольно просторной и абсолютно пустой. Я и себя ощупала. Цела, за исключением головы. Я мало знала о сотрясении мозга, но, похоже, все-таки ударилась головой в момент аварии. Иначе как объяснить туман, тошноту и дезориентацию в пространстве? Стоять я толком не могла, сразу вело в сторону.
Беглый осмотр показал, что на мне остались лишь трусики и длинное шелковое платье. Кто-то чересчур заботливый и предусмотрительный лишил меня всего остального. Ни босоножек, ни украшений, ни часов.
Я попыталась позвать хоть кого-то, но безрезультатно. Впрочем, неудивительно. Из моего рта вырывались лишь хрипящие звуки. Горло пересохло и превратилось в пустыню Сахару, а сразу после моих попыток заговорить, стало драть.
Я легла на пол и попыталась уснуть. Больше ничего в голову не приходило, а чувство, что силы скоро понадобятся, не отпускало. Для чего понадобятся?
В следующий раз пришла в себя уже в больничной палате. Обычной такой, правда, весьма роскошной. Опять же, как в американских фильмах. В наших больницах, даже в платных отделениях, такой роскоши не видела.
Большая плазма, закрепленная на стене. Тумбочка рядом с кроватью, на которой расположился внушительный букет нежно розовых роз. Мягкий кожаный диван, кресло и журнальный столик. Небольшой холодильник. Это то, что мне было видно. Я лежала, не пытаясь подняться, и только чуть ворочала головой слева направо и в обратном направлении.
