Он повернулся и пошёл к двери. На пороге он обернулся и сказал с горьким удовлетворением:
- Вы, оказывается, совершенно обыкновенный человек.
Быков стоял лицом к прозрачной стене, глядел на серое небо и думал. Да, он, Быков, совершенно обыкновенный человек. Такой же, как и остальные восемь миллиардов обыкновенных людей, которые работают, учатся, любят на нашей планете… и вдали от нашей планеты. И любому из них было бы так же тяжело на его месте. Просто невыносимо тяжело.
Валя Петров пришёл ко мне сообщить об этом.
Он стянул с головы берет, пригладил волосы и сказал:
- Ну вот, Саня, всё решено.
Он сел в низкое кресло у стола и вытянул свои длинные ноги. Он улыбался совершенно так, как всегда. Я спросил:
- Когда?
- Через декаду. - Он сложил берет пополам и разгладил на колене. - Всё-таки назначили меня. Я было совсем потерял надежду.
- Нет, почему же, - сказал я. - Ведь ты опытный межпланетник.
Я достал из холодильника вино. Мы чокнулись и выпили.
- Мы стартуем с Цифэя, - сказал он, - Где это?
- Спутник Луны.
- Вот как, - сказал я. - Я думал, Цифэй это созвездие.
- Созвездие - это Цефей. А Цифэй по-китайски значит «старт». Собственно, это стартовая площадка для фотонных кораблей.
Он поставил рюмку на стол, надел берет и встал.
- Ладно. Я пойду.
- А Ружена? - спросил я. - Ружена знает?
- Нет, - ответил он и снова сел. - Она ещё не знает. Я ещё не говорил ей.
Мы помолчали.
- Это надолго? - спросил я. Я знал, что это - навсегда.
- Нет, не очень, - сказал он. - Собственно, мы рассчитываем вернуться через сто пятьдесят лет. Или через двести. Ваших, земных, конечно. Очень большие скорости. Почти круглое «це».
Валя задумался на минуту.
- Ладно, - сказал он. - Мне надо идти.
Но он не поднимался.
- Выпьем ещё вина, - предложил я.
- Давай.
Мы выпили ещё по рюмке.
- Что ж, - сказал он. - Перед нами был Горбовский, а перед Горбовским - Быков. Я третий. Готовятся ещё две экспедиции. Десять лет рейса, ну, от силы пятнадцать.
- Да, конечно, - сказал я. - Эйнштейновское сокращение времени и всё такое.
Он встал.
- Ты будешь провожать меня, Саня? - спросил он.
Я кивнул. Он поправил берет и пошёл к двери.
У дверей он остановился.
- Спасибо, - сказал он.
Я не ответил. Просто не мог сказать ни слова.
С Петровым на «Муромце» уходили ещё пять человек. Троих я знал - Ларри Ларсена, Сергея Завьялова и Сабуро Микими. Провожавших было человек десять. Когда до старта осталось около часа, все расселись в кают-компании. На Цифэе не было тяжести, и нас обули в ботинки с магнитными подковами. Ружена и Валя держались за руки. Ружена сильно изменилась за это время. Она похудела, глаза её стали ещё больше. Она была очень красива. Валя держал её руку в своей и улыбался.
Мне показалось, что мысленно он уже с невероятной скоростью несётся среди отдалённых звёзд. Он и Ружена молчали. Только один раз она что-то сказала вполголоса, и он погладил её по руке.
Остальные тоже молчали. Молоденькая девушка в оранжевом, провожавшая межпланетника, которого я не знал, время от времени всхлипывала.
Мне не раз приходилось провожать людей в пространство. Другим, наверное, - тоже. Но сейчас всё было по-иному. С этими шестерыми мы прощались навсегда. Я подумал, что они вернутся, когда никого из нас не останется в живых - ни меня, ни Ружены, ни девушки в оранжевом. Этих шестерых встретят наши потомки. Может быть, даже их собственные потомки.
- Ты не огорчайся, - сказал Валя громко.
- Я не огорчаюсь, - ответила Ружена.
- Это ведь очень нужно.
- Я понимаю.
- Нет, - сказал Петров. - Ты не понимаешь, Руженка. Ты совсем ничего не понимаешь. Вот и Александр не понимает. Сидит Александр и думает: «Ну зачем им это нужно?» Верно, Саня?
Он смеялся. Нет, он не угадал, о чём я думаю.
Я знал Валентина с детства и очень любил его. Но мы были разными людьми. Он всегда был немножко фанфароном и позёром. Ему всё удавалось, и он привык к этому. Он с улыбочкой шёл над пропастями. Наверное, он нравился себе такой - весёлый, небрежный и неуязвимый. Я подумал, что и через полтораста лет он сойдёт на Землю, весело улыбаясь, постукивая себя по изношенному ботинку тросточкой, вырезанной бог знает на какой планете.
В кают-компанию вошёл беловолосый загорелый юноша и сказал:
- Пора, товарищи.
Мы встали. Девушка в оранжевом громко всхлипнула. Я поглядел на Ружену и Петрова. Они обнялись, и он зарылся носом в её волосы.
- Прощай, ласонька, - сказал он.
Ружена молчала.
Она отстранилась от него и попыталась поправить причёску. Волосы не ложились.
- Иди, - сказала она. - Иди. Я не могу больше. Пожалуйста, иди. - У неё был низкий, непривычно ровный голос. - Прощай.
Он поцеловал её и попятился к выходу. Он пятился, клацая подковами по полу, и глядел на неё не отрываясь. Лицо у него было белым и губы тоже были белыми. У люка его заслонил широкий Ларри Ларсен, затем незнакомый межпланетник, которого провожала девушка в оранжевом, затем Серёжа Завьялов.
- До свидания, Руженка, - сказал Петров.
