— Собакой на сене? — Порывисто выдохнул он, что, возможно, было полу смешком. Он снова закрыл глаза и сказал разумным тоном: — Если Лео переживет этот день, то я буду сильно удивлен. А если я переживу тебя, то я буду одинаково сильно удивлен. — Он посмотрел на нее. — Последнее время меня много удивляет.
Он шагнул к столу, поднял свой стул и поставил его там же, где он стоял раньше, и отошел. Остановился перед нею и мягко коснулся ее поднятого подбородка, потом рассмеялся. Все еще улыбаясь, он заправил прядку ее волос за ухо.
— Обещаю, что ты насладишься сексом со мной, — пробормотал он.
Каким-то образом ей удалось устоять на ногах. Но она уже была готова припасть к его ногам.
— Изобель сказала, что ты хороший любовник.
Он снова рассмеялся.
— Тебе нет причин ревновать. Секс с Изобель значил для меня не больше чем хорошая царапина на животе, а для нее и то меньше. Ничего стоящего повторения. — Из соседнего помещения раздался шепот, и он взял ее за руку. — Пора идти.
Он вежливо расхваливал еду, когда передавал кредитную карту молодо выглядящему мужчине, который назвал его "сэром" и пах оборотнем.
Владелец ресторана — предположила Анна.
— Куда ты хочешь пойти дальше? — спросила она, когда вышла на оживленный тротуар.
Он надел куртку и увернулся от женщины на высоких каблуках, которая несла кожаный портфель.
— Туда, где поменьше людей.
— Можно пойти в зоопарк, — предложила она. — В это время года там довольно безлюдно, нет даже школьников в День благодарения.
Он повернул голову и начал что-то говорить, когда нечто в витрине привлекло его внимание. Он схватил ее и бросил на землю, упав на нее сверху. Звук сильного удара, как в автомобильной аварии, и раз на ней он дернулся и потом неподвижно замер.
В него уже давно не стреляли, но испепеляющий ожог серебряной пули забыть невозможно. Он слишком медленно среагировал — и теперь из-за толпы людей не мог проследить за автомобилем, упорхнувшим сразу же после выстрела. Он даже не смог хорошенько разглядеть стрелка, лишь его очертания.
— Чарльз? — Под ним глаза Анны почернели от шока, она потрепала его за плечи. — Кто-то в нас стрелял? С тобой все в порядке?
— Да, — сказал он, хотя не мог оценить масштабы ущерба, для этого ему надо было подняться, чего не хотелось делать.
— Не двигайтесь, пока я не осмотрю рану, — прозвучал твердый голос. — Я обучался в ИВСС.
ИНОСТРАННЫЕ ВОЕННЫЕ СТАЖЕРЫ США. (очень-очень примерный перевод.) прим. пер.
Приказ голос ИВССоца вынудил Чарльза двинуться — он никогда никого не слушался, кроме отца. Он отодвинулся от Анны и встал на ноги, потом наклонился и рывком поднял ее на ноги.
— Черт дери, мужчина, у вас идет кровь. Не глупите, — воскликнул незнакомец. — Присядьте.
Выстрел разъярил его волка, и Чарльз повернулся, приготовившись зарычать на ИВССовца, опрятного мужчину средних лет с песчаными волосами и с седеющими рыжими усами.
Но Анна сжала его руку, которую все еще держала, и поблагодарила ИВССовца, а Чарльз смог сдержать клубок эмоций.
Он низко, горласто зарычал, но, тем не менее, позволил незнакомцу осмотреть рану: он никогда не показывал слабость возможному врагу. Он чувствовал себя выставленным на показ посреди тротуара, на него уставились слишком много людей — целая аудитория.
— Не обращайте на него внимание, — успокоила Анна ИВССовца. — Он всегда такой сварливый, когда ему больно.
Георг, оборотень, владелец ресторана, принес для него стул. Кто-то вызвал полицию; приехали два автомобиля с ослепляющими сигналками и оглушающими сиренами. Черт, да они и скорую прихватили с собой.
Пуля пробила кожу и слой твердых мускул на лопатке, не причинив, как его уверили, большого вреда. У него есть враги? Анна сказала им, что он только что прилетел из Монтаны, поэтому, должно быть, это была всего лишь стрельба из движущегося транспорта, хотя такие преступления — большая редкость.
Если бы у копа был нюх как у оборотня, то он бы никогда не поверил бы в эту ложь. Он был опытным полицейским, и такой ответ его смутил. Но когда Чарльз показал ему свои водительские права Монтаны, он расслабился.
Чарльз позволил очистить о обработать рану только лишь из-за присутствия Анны, но даже она не заставит его сесть в скорую и потащиться в больницу, даже при том что раны от серебряных пуль заживают по-человечески медленно. Он до сих пор чувствовал обжигающую боль серебра, пульсирующую в мускулах.
Пока он сидел под руками незнакомца и боролся за остатки самоконтроля, то пытался воспроизвести в памяти лицо стрелка. В окне он заметил отражение оружия и лица человека (тогда ему так показалось) обернутого в зимний шарф и с солнцезащитными очками на носу. Слишком мало, чтобы определить в нем бандита, просто один беглый взгляд, и он мог поклясться, что этот мужчина смотрел не на него, когда палец в перчатке медленно нажимал на курок. Он смотрел на Анну. Что бессмысленно. Зачем кому-то пытаться ее убить?
В зоопарк они не пойдут.
