— Я даже не знаю их. Они на моей презентации присутствовали и вели себя ужасно, но это неважно. Я только потом услышала, что они думают. Мне кажется, они даже не слушали мой доклад! И не рассмотрели наш макет с Сигалом! Сказали, что смехотворно. Может, это и не блестящая тема, или сама презентация, но точно не глупость. Чтобы смеяться. А все потому что я — Омега. Уф, они десять раз это повторили, — устраиваюсь на подушках поудобнее. — Будто меня позвали специально, чтобы поржать. Но почти никто не пришел, даже чтобы посмеяться. Так что, они не правы! Во всем не правы! Омеги то, Омеги это. В голове одни Омеги.
— А что, — удивительно спокойным голосом спрашивает, — они говорили про Омег?
— Привычную дребедень, сам знаешь, — практически шепчу, а потом беру себя в руки. — В общем, неважно. Они мне в лицо, естественно, ничего не сказали. Я услышала, как они обсуждают меня на вечеринке. И на моем выступлении, видимо, такое же обсуждали. Я еще думала: о чем так много можно говорить во время презентации?
— Дребедень, — повторяет Каин, — это поэтому у тебя голос такой, как простуженный?
— Так я почти простудилась! — успеваю спохватиться я. — Но уже выздоравливаю.
Реально терплю тут из последних сил, чтобы носом не шмыгнуть. Не хочу слушать, как он был прав, что не надо бежать-скакать на конференцию. Хотя Каин и не говорил словами.
— То есть, они зарегистрировались на твоем выступлении?
— Ну да, один точно был. Который в “Миро” служит. И…
Не продолжаю дальше, потому что слушаю гудки.
Он повесил трубку, даже не попрощавшись!
А я надеялась, Каин меня дальше выслушает. В следующий раз возьму с собой Фредерико. Хотя нет, не будет следующих конференций. Увереннее всего я чувствую себя в мастерской, вот там и надобно сидеть.
Мягкая кровать встречает меня уютом после продолжительного душа.
Как же хорошо! Вообще завтра домой поеду, и не нужны лекции и другие презентации. Потом, может, в записи посмотрю.
Прощупываю кожу живота, будто малыш уже за день смог оформиться. Я так счастлива, что даже не злюсь на самоуверенного Альфу, что забыл меня спросить перед тем, как ребенка делать. Я бы согласилась! Всегда хотела малыша, и вообще это лучшая часть жизни Омеги. Правда, я совсем не знаю, как она совмещается с тем, что малыш еще и от оборотня. Он или она… тоже родится оборотнем?
Просыпаюсь от нехилого стука по двери. Точно еще не утро, а значит — ночь. Да, я — гений! Непризнанный пока.
Ко мне в номер стучаться некому, я здесь никого не знаю.
Прислушиваюсь осторожно к тому, что за дверью происходит.
— Это я, — барабанит по ту сторону голос Каина.
Медленно открываю дверь, потому что… может, я сплю еще?
Его грузный взгляд по моему телу товарняком проходится, а потом на лице застывает.
Нет, точно не сон, судя по приятным ощущениям… везде.
— Каин? — содержательно переспрашиваю.
— Бросаться на шею от радости не стоит, но впустить меня все-таки не мешало бы.
Отхожу от порога, чтобы Каин смог зайти. И бросаюсь ему на шею, конечно, и мне кажется, он даже слегка улыбается.
Включаю свет, копаюсь в содержимом тележки — надо же что-то предложить перекусить или горло смочить — и надеюсь, он в кресло сядет.
А Каин расхаживает по номеру, рассматривая стены и потолок невидящим взглядом.
— Ты приехал, — говорю я.
— Я приехал, — кивает он грубо и почесывает нос. — Верно, я приехал, и по-другому быть не могло.
— Почему?
Наливаю в кружку что-то горячее, да, остатки заваренного чая. Еще тут печенье осталось. Правда, Каин не особо жалует сладкое.
Он поджимает губы и издает недовольный смешок.
— Ты рыдала, как новорожденный теленок, и мне крайне не понравилось то, что я услышал о произошедшем на конференции.
Неправда! Теленок?
— Здесь помехи в комме! — указываю на тумбу. — Тебе вечно что-то привидится.
— Ты, — выдыхает он и опять нос дергает, — ужасная лгунья. Хуже не встречал. Ты лучше не лги, а молчи.
— Н-не… говори мне молчать! — закипаю и в кровати устраиваюсь. Где тепло и приятно и мягко. А Альфа-туча пусть по номеру круги описывает, и сам печенье грызет.
Поднимаю на него все-таки голову, потому что он внимательно смотрит на меня, не сдвигаясь.
— Я не говорил тебе молчать. Я о другом. Пожалуйста, — процеживает он воздух сквозь клыки, — не обращай внимание на скотов. Подобное значительно уменьшится.
— Подобное? Уменьшится? О чем ты, Каин? Ясное дело, я и забыла о них. Я же сказала, они во всем не правы. Ну, может, в какой-то мелочи и правда, но это ерунда.
Руками показываю ему все, что думаю. Каин продолжает рассматривать мое лицо, теперь из-подо лба.
— Я вижу, — наконец-то недовольно тянет он.
Натягиваю на себя одеяло, обкладываюсь подушками — и чем это не уютное гнездышко? — и врубаю шикарный по диагонали экран телевизора.
Плазма — определенно гордость номера.
— Даже не вспомню о них завтра, — бормочу себе под нос, утрамбовывая подушки вокруг.
— Это верно, — указывает Киан на меня пальцем. — Я кастрировал их, а ты возьмешь мой телефон с нормальной связью именно с этой секунды, Яна. Опустим, что я думаю относительно безалаберности.
Что-что?
Кастрировал?
Что!
