Альфарий: Голова Гидры полностью

Мы снова играли в тишине.

Я выиграл.

С трудом, но победил. Теперь Малкадор внимательно изучал меня, и мне показалось, что он впервые понял, кто я такой. Здесь он был опытнее меня, и я прекрасно понимал, насколько мала вероятность победы человека, сыгравшего свою вторую в жизни игру, над противником, который играл в регицид множество раз. В тот момент мне не хватило знаний, чтобы понять, что именно тогда чувствовал этот старый, очень умный и очень опасный человек. Его лицо было непроницаемо.

Давай попробуем еще раз

Его голос звучал прямо у меня в голове. Это походило на то, как я чувствовал голос моего отца, когда Он нашел меня, но Малкадор не говорил вслух. Это был только ментальный контакт. Но если он ожидал, что это меня удивит, то его ждало разочарование. Первый человек, который со мной заговорил — сделал это именно таким образом. Пусть и отчасти. Тогда я не понимал, насколько редким был этот дар.

Мы снова сыграли. В этот раз Малкадор с легкостью меня одолел. Я посмотрел на него с немым вопросом и сформулировал мысль в голове, облекая ее в четкие слова.

Ты можешь читать мои мысли?

Да

Я откинулся на спинку стула. Он постучал по доске.

— Еще раз.

— Как я могу победить того, кто может читать мои мысли? — спросил я. Малкадор улыбнулся.

— Ты понимаешь, что оба игрока в регициде начинают в равных условиях.

— Одна из сторон ходит первой, — возразил я. — Это может быть преимуществом.

— Все зависит от игрока, — ответил Малкадор. — Но с точки зрения сил, которыми они располагают, они равны, — я кивнул. — Тогда, чтобы победить, нельзя полагаться лишь на грубую силу. Ты должен скрывать свои намерения от противника, заманивать его в ловушки, приносить жертвы, чтобы исполнять свои планы, вынуждать противника чрезмерно напрягаться или каким-то образом обнажать свои слабости.

— Это понятно, — ответил я, кивнув.

— Большинство людей достигают этого простыми средствами, — продолжил Малкадор. — Например, они не объявляют о своем следующем запланированном шаге. Они могут избегать взгляда на ту область доски, которая представляет для них наибольший интерес. Это обманы поверхностны, — он наклонился вперёд, не сводя с меня глаз. — Ты же должен научиться быть хитрее. Твои уловки должны быть очень глубоко продуманы. С некоторыми противниками даже мысли могут выдать и предать тебя. Ты должен подчинить их себе.

— Ты хочешь, чтобы я научился скрывать от тебя свои мысли? — спросил я.

— Нет, — ответил Малкадор. — Я хочу, чтобы ты научился скрывать свои мысли от всех, — он постучал по доске. — Ещё раз.

Я наделен даром.

Это не что-то великое и примечательное, как это обычно бывает. Мой брат Магнус может совершать деяния, которые, как я подозреваю, может полностью понять только наш отец. Не говоря уже о том, чтобы повторить. Коракс живет в тенях так, как я никогда не смогу. Лоргар своими словами способен взбудоражить сердца и возбудить умы. Сангвиний, разумеется, может летать… И как же я ему завидовал и не только из-за тактического преимущества, которое даёт это умение.

Да, мы испытываем зависть. Я увидел, как парит Сангвиний и на мгновение испытал жалость, что не обладаю его крыльями. Сомневаюсь, что кто-нибудь из моих братьев завидовал мне. Мало того, что они знают меня всего несколько лет, так мой дар еще и не так очевиден.

Я могу исчезать.