Мои мысли подтвердила и разборная автоматическая винтовка с более мелким калибром по отношению к снайперке. А вот найденный в рюкзаке компактный пистолет-пулемет, с раструбом ствола явно говорящем о плазменном типе огня, только убедил меня в правильности последних моих команд. Тут снова элемент питания был полностью изъят из оружия, как и пять дополнительных. Зато рюкзак кардинально отличался от того, с которым перемещался его коллега, как емкостью, так и содержанием.
Похоже, он в этой паре выполнял роль не только прикрытия, но и еще и двуногого мула, таща на себе все необходимое оборудование в большом рейдовом рюкзаке объемом литров на восемьдесят, может сто. Чего тут только не было! Тент для укрытия, боеприпасы, несколько брикетов, которые Саргос с Кварцем определили как потенциальную взрывчатку, бинокль, что-то похожее на рацию дальней связи…. Да много чего там было по мелочи. Практически все, что может пригодиться их паре в дальнем рейде.
Большие надежды у меня были на интерфейс, что он в описании даст мне хоть немного дополнительной информации. Но пикониты в отрыве от базы данных Сердца практически во всех пунктах выводили множество знаков вопроса, абсолютно не помогая мне. Максимум, что мне удалось выдавить из интерфейса, – это банальные данные из разряда:
Пистолет пулемет «???»
Урон:
Потенциально термальный:??? – ???
Состояние:???
В общем, считай все, то же самое, что я и так мог для себя определить. Единственное, что с патронами, которые Кварц получил для исследования, было чуть лучше. Но как я понял, это только потому, что Кварц сам эти данные получил и пикониты сразу же увеличили базу данных, расширив эту информацию и для нас.
– Лохматый уже пришел в сознание, – оторвал меня Раста от осмотра содержимого рюкзака.
Лохматый, он же снайпер, не подавал никаких признаков того, что он уже в сознании. Но вот Расте я верю больше, на таком близком расстоянии он прекрасно чувствует все эмоции, несмотря на общий фон, который ему тут сильно мешает. Косясь на снайпера и ожидая, пока он покажет, что очнулся, я привел их вещи в тот порядок, в котором они и были, и присел прямо перед пленным.
– Я знаю, что ты очнулся, так что не стоит притворяться, – включил я внешние динамики, когда мне надоело ждать.
– Сигарэ им тесере! – С утвердительными интонациями проговорил он непонятную фразу одновременно с тем, как открыл глаза.
– Черт, проблемы с языковым барьером я не ожидал. Ты меня хоть немного понимаешь?
– Ротаре мин калисен ата рен, – снова он проговорил что-то непонятное.
– Раста, можешь чем-то помочь? – повернулся я к псиону.
– Сомневаюсь, эмоции передавать нормально я пока не научился, а его ощущения… не уверен, что помогут. Сначала был страх и, я бы сказал, безысходность, переходящие в некое сожаление о чем-то несделанном. Сейчас же от него в основном фонит удивлением и заинтересованностью. Он явно ожидал увидеть далеко не людей.
– Командующий, может, я могу помочь? – вмешался Лапуш. – Я могу ошибаться, но их слова чем-то отдаленно напоминают язык Атлантов.
– Попробуйте, профессор, мы все равно ничего не теряем, иначе придется изъясняться вообще на пальцах.
– Шариторе сом… эээ… миа тесере?
Боец скривился, но кивнул, после чего начал медленно, с максимальной четкостью выговаривать каждое слово. Пара минут вялого диалога, когда два представителя совершенно разных культур пытались как-то понять друг друга, после чего профессор начал не то чтобы переводить, а скорее пересказывать своими словами.
– Да, в основе у них язык Атлантов, но с дичайшими примесями еще каких-то языков. Он меня понимает крайне плохо, а я, чего греха таить, вообще половины того, что он говорит, не могу понять. Но я кое-как смог объяснить ему, что мы не желаем ему зла, а всего лишь пытаемся разобраться, откуда и кем было совершено нападение на нашу базу, которую мы недавно построили, чтобы такого больше не повторилось.
– Лапуш, едрить тебя за ногу! – Только наличие закрытого шлема не дало впечатать ладонью себе по лицу. – Вы должны у него получить информацию, а не раскрывать данные о нас!
– Ой, не начинайте, командующий! Это же люди, а значит, по умолчанию наши союзники в этом мире.
– Хотел бы я иметь вашу веру в людей… – тяжело вздохнул я. – Профессор Лапуш, может, вам напомнить на какие низости способны люди в Альфариме?
– Но нельзя же жить, подозревая всех и каждого! – Он аж руками всплеснул.
– Почему? Я же как-то живу, и вполне, скажу вам, неплохо…
– Альфарим? Сиа тесере ата Альфарим?… – оживился пленник. Дальше он начал что-то быстро говорить на своем языке, но я уже не вслушивался в непонятные для меня слова.
– Он спрашивает, правильно ли он услышал? Мы говорим про Альфарим? Дальше он упоминает, что он ведь кому-то говорил, что этого не может быть… Не понял, чем оно там должно было быть, слишком быстро говорит, я потерял нить разговора.
