Похоже, у бесплатной газеты было не так уж много читателей. Или статья про юного гения не произвела впечатления ни на кого, кроме меня. В общем, хотя вход на выставку и был бесплатным, в зале, где висели картины Никиты, я оказалась единственным посетителем.
Не могу сказать, действительно Никитины картины были гениальными или газетчики всё же преувеличили - всё-таки я не искусствовед. Очевидно одно: эти картины было очень интересно рассматривать. С развешанных по стенам полотен на меня смотрели странные существа в декорациях столь же странного, но очень красивого, любопытного мира. Я даже поймала себя на том, что хотела бы оказаться внутри картины и погулять там, выглянуть за границы прямоугольника... Стоп! Но разве не было у меня такого шанса? Ведь Никита постоянно на уроках рисовал. Теперь я припоминаю, что видела на полях его тетради что-то очень похожее! Мне казалось, это ерунда... Я даже и подумать не могла, что каляки-маляки моего соседа представляют собой какую-то ценность! Кажется, я его иначе как "соседом" про себя и не называла! Для меня это было существо, случайно оказавшееся рядом. Получается, не будь этой бесплатной газеты и этой выставки...
Неожиданно все факты в моей голове выстроились в систему и я взглянула на мир совершенно иначе, чем раньше. Я всю жизнь сетовала на то, что одноклассники не ценят и не замечают меня. Так продолжалось до тех пор, пока я не выиграла поездку в Пятигорск и пока по классу не разошёлся слух о моём романе с Костей. Только благодаря этой внешней оценке и этим внешним событиям девчонки удостоили меня вниманием. Это внимание продолжалось ровно до тех пор, пока они думали, что Соболевский в меня влюблён. Другими словами, у них не было своего мнения! Они просто верили вымышленной оценке Кости - своего авторитета! А что теперь? Я считала своего соседа пустым местом, пока не узнала, что специалисты по искусству высоко его оценивают! Я узнала чужое мнение из газеты и сразу же приняла его на веру! Но почему я сама не могла оценить Никитины художества - ведь нравится же они мне теперь? Может, слишком была занята собой? Может, слишком носилась с собственным одиночеством? Жалела себя, грустила, что не замечают... а между тем, сама вела себя точно так же, как остальные!
- Лена? - послышалось сзади, и я обернулась.
Это, разумеется, был Никита. Он смотрел на меня чуть смущённо, чуть удивлённо и улыбался, однако глаза его были грустными. Надо же, почему только я раньше не замечала, какие они голубые, эти глаза, и сколько в них интересного?! Никитино лицо в обрамлении разлохмаченных русых волос было необычайно открытым и дружелюбным. Оно как будто светилось! У меня вдруг появилось ощущение, будто бы мы не просто соседи по парте (теперь уже бывшие), а родные люди, которые знают друг друга давным-давно и привыкли всё делить пополам. А потом... мне захотелось обнять Рыбкина! Никогда и ни с кем раньше я не испытывала такого сильного и неожиданного желания! Но поддаваться ему, разумеется, было нельзя. Неприлично.
- Классно, что ты пришла! Я и не ожидал, что из класса заглянет кто-нибудь, - сказал Рыбкин. - Честно сказать, я вообще думал, пусто тут будет... Хотя тут и есть пусто. Только с утра бабка и дедкой какие-то приходили - и всё.
- Может, придут ещё. Я всем скажу, чтобы приходили!
- Спасибо...
- А я теперь не из класса... Я, знаешь, в лицей поступила.
- В седьмой? - встрепенулся бывший сосед. - Это круто! Я думаю, там тебе самое место с твоим умом! А я, знаешь, тоже из школы ушёл. В художественной колледж поступать буду.
- Поступишь, конечно! В сто сорок второй тебе, наверно, не хватало творческого развития, да?
- Типа того, - сказал Рыбкин. - И друзей тоже не хватало. И понимания.
- В каком смысле?
- Будто ты не знаешь! Есть я, нет - плевать всем было! Заболею - не позвонит никто. Как будто невидимка!
- Со мной было то же самое!
- Да, но ведь ты-то стала звездой. Хотя и на время. Тебя оценили, в конце концов.
- Да никто меня не оценил! - махнула рукой я. - Покрутились какое-то время вокруг, пока думали, что я с Костей. И всё забыли.
- А ты, что, записку не находила? - спросил вдруг Никита.
- Какую записку? - машинально произнесла я, уже понимая о чём идёт речь.
Рыбкин покраснел. Я вроде тоже. Каждый из нас читал мысли второго.
Через минуту неловкого молчания Никита, наконец, решился заговорить:
- Ну, в общем... это... раз уж тут всё ясно... и раз мы всё равно уже не будем вместе учиться... а может быть, никогда и не встретимся... Короче, это я тебе писал. Такое дело.
- А я и не подумала на тебя... Честно говоря, я вообще ничего не смогла подумать. Крутила записку, вертела... Но там же ни подписи, ничего!
- Я думал, ты по почерку узнаешь и ответишь. Думал, раз мы сидим столько времени вместе, мой почерк ты знаешь. А ты, получается, даже в мою тетрадь ни разу не заглядывала! Ну, конечно... Кто я такой, чтобы обращать на меня внимание? Хотя, если честно, я тоже не замечал тебя, пока вся эта ерунда не произошла...
- А теперь?
- А что теперь?