Алгебраист полностью

«Начальное обучение», практика, давно установленная и используемая в последнее время Кульминой наряду с другими; несколько экземпляров доцивилизованных видов изымаются из их среды обитания (обычно в клонокластичной или эмбриональной форме), из них выводится зависимый вид/рабы/наемники/наставляемые, и когда их сородичи из исконной среды обитания достигают фазы галактического развития, то оказываются не самыми цивилизованными/продвинутыми в своем виде (нередко они даже не самые многочисленные представители этого вида). Предполагается, что виды, воспитанные таким образом, чувствуют себя обязанными своим так называемым наставникам (которые обычно заявляют, что тем временем изменяют траектории комет и другим образом препятствуют катастрофам на их родной планете, независимо от того, так оно на самом деле или нет). Эта практика была запрещена в прошлом, когда действовали пангалактические законы (см. галактический совет), но имеет тенденцию к возрождению в менее цивилизованные периоды развития. Обычные названия для этой практики – начальное обучение, подъем за уши или агрессивное наставничество. По соответствующей местной терминологии — п-человечество и о-человечество (продвинутые и остаточные).

И это было только начало. Он почесал голову. Слишком много длинных слов. А ведь это даже не взрослопедия. Может, ему следовало поискать сайт для детей помладше.

Они пошли на посадку. Ух ты! Фассин даже не заметил, что они так близко от земли. Пустыня была усеяна самолетами разных размеров, многие были в воздухе. Народу тоже собралось много.

Они спустились по трапу и пошли по песку, хотя многие оставались в своих самолетах. Ему пришлось снова ехать на плечах дядюшки Словиуса.

Чуть вдалеке в центре большого круга располагалась башня со здоровенным шаром наверху. Там-то и была плохая машина, которую обнаружила в горной пещере и поймала Цессория. (Цессория и Люстралии ловили плохие машины. Он несколько раз пытался посмотреть «Патруль Люстралиев», но это было кино для стариков – сплошные разговоры да поцелуи.)

Плохой машине в шарике на верхушке большой башни позволили произнести речь, но в этой речи оказалось слишком много длинных слов. Ему стало скучно, к тому же тут было так жарко. Ни одной игрушки! Дядюшка Словиус два раза сказал ему: «Цыц!» Он даже немного устал делать вид, что душит дядюшку Словиуса, обхватывая его шею ногами, чтобы отомстить ему за это двойное «Цыц!», но дядюшка Словиус, казалось, даже не замечал его усилий. Мама и папа продолжали свой тихий разговор, закатывая глаза и тряся головами, – они это все время делали. Двоюродный дедушка Фимендер и две старушки-подружки остались в самолете.

Люстралии в самолете (люди и вуль, похожий на большую серую летучую мышь) сказали какие-то слова, потом наконец пришло время, и плохую машину убили, но даже и это было неинтересно – шарик на вершине башни покраснел, из него пошел густой дым, а потом Фассин увидел сильную яркую вспышку, хотя вовсе не такую уж сильную и яркую, потом раздался грохот, и вниз посыпались осколки, и еще пошел дым, некоторые радостно закричали, но большинство помалкивали, только эхо отдалось в горах.

Когда они вернулись в самолет, у двоюродного дедушки Фимендера были красные глаза, и он сказал, что, по его мнению, только что было совершено страшное преступление.

– А, молодой Таак. Ну-ка объясни-ка ты мне, что это за глупые разговоры о невозможности совершать экспедиции надлежащим образом; под надлежащим я, конечно же, имею в виду дистанционный метод.