Любовь к эенциклопедиям и картам,Тонка чья каллиграфия: слоновойЦвет кости с бирюзой… Книгою новойСвод атласов пахнул — сгинул Икар там…Недуг есть — по латыни ностальгия.Виденья Эдинбурга и Женевы…Медаль, что шоколадна, из фольги яНе нацеплю. Святого града вне вы.Имён и дат забвенье. Культ Востока,Который многолик и чьи народыНе все культ этот чтут в роды и роды.К основе поперечна нить утока…Это закат мерцающей надежды.Это этимологии обуза…Свежи лобзанья мякоть как арбузаИ ярки разноцветные одежды.Железо и силлабика саксонца,Луна, что нас всё время удивляет,И этот Буэнос-Айрес, ослепляетВо снах который, снова полный солнца.Вкус винограда и воды, какаоИ мексиканской сласти. Звон монеты,Песок мгновений… Как подобен мне ты,Туземец дикий с острова Макао!И вечер, что подобен стольким прочим,Смиряется, стихам моим покорен,А к старости песчинок ток ускорен…Ученье мы своё не опорочим!<p>ТРЕТИЙ</p>Он, третий, со мной ночью повстречался,Не меньше Аристотеля таинственный,Ум логикой, как тело, накачался,А образ жизни третий вёл воинственный.Была суббота. Ночь полна народа.Как первого не мнил, ни как четвёртогоЯ третьего. «Мы все его и рода» —Кто так сказал про через сито тёртого?Не знаю, повстречались ли мы взглядом,Он ехал в Парагвай, а я так в Кордову,Но точно помню, что мы были рядом.Катушку покупал он там битфордову.Его почти что выдумал я этимНабором слов, не знает его имениНикто почти… Фонариком посветим,Не доит ли коровьего он вымени?Я знаю его вкус и предпочтенья.Я вижу его луносозерцания…Пока я не вхожу в круг его чтенья,Запрещены в России прорицания.Он не умрёт. Нет, это невозможно.Читая строки эти, догадаетсяНеужто Мир, что я в нём беспоможноЖду, когда он без Бога настрадается.В таинственном грядущем мы могли быДрузьями стать, однако и соперниками.Под полною луной часами глыбыЛюблю с ним созерцать зрачками-вперниками.То, что я совершил, непоправимо.Связь моя с ним теперь неотчуждаемая,А время мчится неостановимо,Всё ближе цифра самоподтверждаемая.На книгу Тысячи и Одной НочиТретьего жизнь похожа повседневная.Стихи читая, щурит ли он очи?Звучит ли в его чтенье нотка гневная?Ни одного поступка нет на свете,Который не был бы еврейской рыбою.В великом Третий Ангельском СоветеБоднул Второго с нежною улыбою!Ни одного такого нет деянья,Которое не стало б первым в серииЕму подобных. Ангел воздаяньяЗа зло и за добро стоит в придверии.И почему, вздохну я, мрак со тьмоюНе скроют эти строки бесполезные?Когда слезами счастья я омоюЭти глаза свои, уже бесслезные?<p>ДОКАЗАТЕЛЬСТВО</p>
