Елена – программист и дизайнер компании, занимающейся созданием необычных игрушек – роботов-андроидов. Совершенствуясь от модели к модели, ей удаётся в итоге создать робота, легко справляющегося с тестом Тьюринга, умеющего общаться как настоящий человек. Но только ей одной понятно, что эта кажущаяся «разумность» – всего лишь результат талантливого и грамотного программирования. Анализируя результаты своей работы, Елена приходит к пугающему вопросу: а что, если люди тоже не разумны, и лишь отрабатывают изо дня в день алгоритмы, заложенные в их внутренней программе?
Медсестра не сводит с меня глаз, пока я переодеваюсь в своей палате, готовясь к встрече с Брэдом. Я натягиваю старые джинсы и алую водолазку. Я так сильно похудела, что джинсы свободно висят на выступающих костях моих бедер.
– Давай проведём выходные в Салеме, – говорит мне Брэд, когда выводит меня из больницы, его рука защитным жестом обёрнута вокруг моей талии, – только мы вдвоём, ты и я.
Я жду в машине, пока доктор Вест разговаривает с Брэдом за толстым стеклом больничной двери. Я не могу их слышать, но и так знаю, что она ему говорит. «Следите, чтобы она принимала оксетин каждые четыре часа. Не оставляйте её без присмотра ни на минуту».
Брэд трогается с места лёгким нажатием на педали, таким же образом, как он делал, когда я была беременна Эми. Машина движется плавно и легко, и листва вдоль трассы как на великолепной открытке. Оксетин расслабляет напряжённые мышцы вокруг моего рта, и в зеркале заднего вида я вижу, что моё лицо сияет блаженной улыбкой.
– Я люблю тебя. – Он говорит это как всегда тихо, будто это звук дыхания и биения сердца.
Я выжидаю несколько секунд. Я представляю себе, как открываю дверь и бросаю своё тело на шоссе, но, конечно, ничего не делаю. Я не могу удивить даже себя.
– Я тоже тебя люблю. – Я гляжу на него, когда произношу эти слова, как и всегда, словно это было ответом на какой-то вопрос. Он тоже смотрит на меня, улыбается и переводит взгляд на дорогу.
Для него это означает, что все программы работают, что он разговаривает с той же самой женщиной, что знал все эти годы, и что жизнь возвращается в нормальное русло. Мы просто ещё одна туристическая пара из Бостона, устроившая себе мини-отпуск на выходные: поселиться в полупансионе, посетить музеи, обменяться старыми шутками.
Это алгоритм для любви.
Мне хочется кричать.
Первую разработанную мною куклу звали Лора. Умная Лора™.
У Лоры были каштановые волосы и голубые глаза, шарнирные соединения, двадцать двигателей, синтезатор речи в горле, две видеокамеры, замаскированные в пуговицах её блузки, температурные и сенсорные датчики, микрофон в носу. Ничего из этого не было передовыми технологиями, а методами, применёнными мною для программирования, пользовались уже как минимум два десятилетия. Но я по-прежнему горжусь своей работой. Она продавалась по пятьдесят долларов за штуку.
«Ваши Необычные Игрушки» едва справлялись с потоком заказов, которые непрерывно росли, несмотря даже на то, что Рождества оставалось ещё целых три месяца. Брэд, наш генеральный директор, отправился на CNN, MSNBC, TTV и прочий алфавитный коктейль, пока сам воздух был насыщен Лорой.
Демонстрировать модель на интервью выпало именно мне, потому что, как объяснил мне вице-президент по маркетингу, я выгляжу, как мать (хотя на самом деле и не являюсь ею) и (вслух он этого не говорил, но это слышалось между строк) – я блондинка, и этого достаточно. Тот факт, что я была дизайнером Лоры, имел второстепенное значение.
Свою первую презентацию я сделала для телеканала из Гонконга. Брэд хотел, чтобы я немного освоилась с пребыванием перед телекамерами, прежде чем отправить меня на отечественные утренние шоу.
Мы сидели в сторонке, а Синди, телеведущая, вела интервью с генеральным директором какой-то компании, выпускавшей «влагометры». Я не спала в течение последних сорока восьми часов. Я так нервничала, что принесла с собой шесть Лор, на тот случай, если пять из них сообща решат сломаться.
Тогда Брэд повернулся ко мне и прошептал: «Как ты думаешь, для чего используются влагометры?» Я не слишком хорошо знала Брэда, поскольку работала в компании меньше года. Я беседовала с ним несколько раз, но только по профессиональным вопросам. Он казался очень серьезным, целеустремлённым парнем, из тех, что помышляют о создании собственной компании ещё будучи учениками старших классов школы. Я не знала, почему он спросил меня о влагометрах. Заметил, что я слишком нервничаю?
– Я не знаю. Может быть, для приготовления пищи? – предположила я.
– Может быть, – сказал он. Затем заговорщически подмигнул мне. – Но мне кажется, что название звучит немного непристойно.
Это было так неожиданно, что на мгновение я почти подумала, что он сказал это совершенно серьёзно. Потом он улыбнулся, и я рассмеялась. Мне было трудно сохранять серьёзное выражение лица всё то время, пока мы ждали своей очереди, и, конечно, я больше не нервничала.
Брэд и молодая ведущая, Синди, дружелюбно болтали о «Ваших Необычных Игрушках» и о том, как Брэд пришел к идее создания Лоры. (Конечно, Брэд не имел никакого отношения к разработке, это была моя идея. Но его ответ был настолько хорош, что даже меня почти убедил в том, что Лора действительно была его детищем.) Потом пришла моя очередь выйти на арену.
Я положила Лору на стол, лицом к камере, а сама присела на край стола.
– Привет, Лора.
Лора повернула голову в мою сторону, двигатели работали так тихо, что треск их был едва различим.
– Привет, как тебя зовут?
– Я Елена, – представилась я.
– Приятно познакомиться, – сказала Лора. – Мне холодно.
