I В АУЛЕ
Яркое утреннее солнце ударило стены сакли. Забелела каменистая горная тропинка. На горах нет облаков, даже сам белоснежный красавец Казбек сверкает небе, точно кусок сахара. В розоватой мгле купаются более низкие вершины гор и долины. Девятилетний мальчуган горец Али приподнялся с бурки (он спал на ней свернувшись, как собачонка) и не умываясь выскакивает на дворик. Моются в ауле редко, а зимой никогда. Воду приходится таскать снизу из долины по страшной крутизне: вода дорога. Глаза у Али черные, как вишни, кожа смуглая, выжженная солнцем, зубы крепкие, белые. Весь Али ловкий, тонкий, гибкий, подвижной, ходит точно кошка крадется, неслышно. Али проскользнул в узкий проход между саклями (в ауле нет улиц), свистит. В ответ тоже свистит кто-то.
— Гасан, — кричит Али,— Мухтар, Тате!
Из земли вырастают три грязные оборвыша в лохмотьях, точно хищные ястребята. Из-за полуразрушенной каменной стенки огромными черными глазами выглядывают две курчавые грязные девчонки. Они не смеют подойти мальчишкам. — Куда? — спросил Гасан.
— В ущелье, — сказал Али.
— Там очень круто, — боязливо заметил самый маленький, Тате.
— Трус. — презрительно заметил Али. — боишься, ступай к девчонкам. Идем, Гасан, там много, я знаю.
Мальчики вытянулись гуськом тропинке. узкой горной Направо отвесная пропасть, налево скалы, поросшие мелким кустарником, там сям торчат крепкие красноватые сосны искривленными стволами: немало потрепали их горные ураганы. Сероватые ящерицы неподвижно греются на камнях. Под камнями гнездятся ядовитые сколопендры. Что это за шум, ровный, будто гудит огромный жук? Это водопад! Струя воды обрывается отвесно с красной гранитной скалы, такая ослепительно белая, что глазам больно, разбивается по камням прозрачным, чистым потоком. Подойти близко нельзя. Непременно сорвешься на мокрых блестящих камнях, так хотелось бы знойный день испить ледяной, ничем не замутненной воды. Тропинка все уже. Мальчишкам приходится ползти на четвереньках, хватаясь руками за камни. Стоит только ноге сорваться, и покатишься вниз будешь катиться, пока не расшибешься вдребезги на острых камнях. — Направо! — скомандовал Али. Здесь уже совсем нет тропинки, приходится лезть по скале, цепляясь руками за выступы. Али впереди всех, за ним другие. Вот Али остановился, одна нога на камне, другая воздухе, правой рукой он обхватил ствол небольшой сосенки, левой залез глубокую расселину. Есть! Две серые птички с испуганным визгом вылетают из щели. У Али руке пять серых крапинками яичек. Бережно кладет их Али папаху. Этими яйцами питаются бедные горцы. Трудно добывать пропитание аулах. Земли мало, обработать ее трудно, остается только пастушество охота. Вот приходится ребятишкам лазить по горам — собирать яйца, а осенью трудом опасностью набирать корзины спелой синевато- черной ежевики. Сегодня сбор хороший, у Али полная папаха яиц. С жалобным писком реют взад и вперед растревоженные птицы.
— Ты отнимаешь меня все лучшие места, — кричит снизу Мухтар. — давай мне половину яиц!
— Попробуй возьми! — ноздри у Али напрягаются, лицо делается жестким и злым.
— И возьму… — бормочет Мухтар, но не двигается с места: все мальчишки в ауле побаиваются Али.
— Тебе бы таким же разбойником быть, как твой отец, как его не убили пор! — , прибавляет Гасан.
— Что ты сказал про отца?! — Али, как кошка спрыгивает вниз, хватает Гасана за шиворот. Секунда — и клубок из двух крепко сцепившихся мальчишек катается по самому краю скалы.
— Я сброшу тебя в пропасть, — рычит Али.
—Гасан, Али, — вскрикивает Мухтар, — змея!!
